— И подайте что-нибудь пожрать! — крикнул им вслед Сирил. — Я умираю с голоду.
— Что за кошмарный человек! — сказала Клер. — Ты даже не поздоровался с этим несчастным педрилой.
— Что за выражения? — хихикнул Сирил. — Боюсь даже подумать, в каких кругах ты вращаешься.
Ланч подали на мощеной террасе рядом с портиком или шпалерой, увитой виноградом. Получилась прохладная беседка с видом на виноградники и поля, переливавшиеся всеми красками в ярких лучах солнца. К тому времени, когда Стэн, помывшись и переодевшись, добрался туда, идя на голоса и смех и на французскую речь, все уже сидели за старинным крестьянским столом, длинным и узким, выскобленным за долгие годы почти до белизны. Клотильда, судя по всему, садилась за стол с семьей и гостями. Небритый тип в полосатой тельняшке, с красным засаленным платочком на шее, чье лицо из-за припухших век выглядело насмешливым, оказался Клотильдиным Эмилем. Нимфа в бикини добавила к своему костюму мужскую рубашку и сидела рядом с Сирилом. Марселя, чья машина отказывалась заводиться и теперь ожидала приезда механика из Ремулена, очевидно, тоже пригласили на ланч. Перед каждым стояла миска с какой-то темно-красной жидкостью, на поверхности которой плавало по шматку сметаны.
Когда появился Стэн, разговоры и смех стихли.
— Вот наконец и вы, профессор Копс. Надеюсь, вам уже лучше? — спросила Клер.
— Мадам, прошу вас, зовите меня просто Стэном. Не надо формальностей. Я ведь надеюсь с вами познакомиться поближе. — Он огляделся. — Здесь восхитительно!
— Садитесь, — сказал Сирил. — Сюда, во главу стола — это у нас место для почетных гостей.
Поскольку по одну руку от него сидел Эмиль, а по другую Марсель, Стэн, должно быть, сообразил, что он сидит в конце стола — дальше соли, как говорится.
Бэзил Мадж первым потянулся за ложкой.
— Это что у нас такое?
— Холодный свекольный суп, — ответила Клер.
— Борщ, — сказал Стэн, выказав тем самым привычку всех учить, которая была у него в крови.
— Погоди-ка, Бэзил, — сказал Сирил. — Может быть, наш гость захочет произнести какую-нибудь еврейскую молитву перед едой.
Стэн опешил.
— Я… Нет, я… Молитву — нет… Я не религиозен. — Те части его лица, которые виднелись среди буйной растительности, побагровели.
— Разуверившийся еврей, да? — весело продолжал Сирил. — Ну, тогда, может, мы что-нибудь христианское изобразим. Бэзил, ты как?
— Отвали, подлюга!
— Тимоти?
— Прекрати немедленно, — резко одернула его Клер. — Ты всех смущаешь.
— О tempora! О mores![201] — провозгласил Сирил громко и торжественно, воздел руки вверх, устремил глаза на навес над головой. Первой расхохоталась нимфа, затем все остальные, даже Стэн засмеялся. Обстановка разрядилась.
Все принялись за еду, стучали ложками о миски, громко прихлебывали.
— Pas mal, ça, — сказала Клотильда мужу, — се potage juif[202].
Он уже доел свою порцию и облизывал ложку. И теперь мучился — как бы не согласиться с женой и не обидеть хозяев.
— C’est frais, au moins[203], — мрачно ответил он и закурил «Голуаз».
Стэн понял из этого разговора достаточно и решил внести уточнение:
— Ce n’est pas un potage juif, Madame. C’est un potage russe ou polonais[204].
Клотильда непонимающе уставилась на него.
— Qu’est-ce qu’il a dit? — спросила она Эмиля. — As-tu compris?[205]
Эмиль лишь пожал плечами.
— Неважно, — сказал Стэн.
Клер и Клотильда собрали миски и понесли их на кухню. Сирил решил, что настал удобный момент побеседовать со своим биографом.
— Нет никакого смысла разговаривать о книге теперь, во время этого вашего визита. Завтра еще до полудня вы уедете. Марсель вряд ли сможет отвезти вас в Авиньон. Придется решать этот вопрос иначе. Есть еще автобус. У Клер должно быть расписание.
— Автобус меня вполне устроит.
— Ну, надеюсь, вы не рассчитывали, что я вас отвезу?
— Нет, что вы, конечно, нет.
— Значит, увидимся, когда я вернусь в Дибблетуайт. Вы можете остановиться в «Крысе и морковке». Хозяин — мой друг. Он о вас позаботится.
— Собственно говоря, я освобожусь только к весеннему семестру. У меня тогда будет творческий отпуск. Вряд ли я окажусь в Англии раньше января.
— Это прописано в нашем соглашении?
— Да, там все отражено.