Миссис Гейл была снобом. Она и Кэл были одними из первых, кто приехал жить в эту деревню, и она не имела ничего общего с теми, кто приехал после. Миссис Гейл вела себя так, будто ее соблазнили худшей версией жизни. Статьи об этом соблазнении остались неопубликованными, но было понятно, что виноват был Кэл. А в какой-то степени и Артур. Миссис Гейл была разочарована. Каждые две недели она пыталась погасить это чувство походами по магазинам в Маунт Верноне с Лиз Дэмпси, ее подругой из еще одной Семьи Основателей. Они одевались с ног до головы, хорошо обедали с выпивкой и покупали вещи. По большей части это были безделушки, которые миссис Гейл называла мелочовкой, но иногда они совершали куда более серьезные покупки. Однажды вечером я был дома у Артура, когда миссис Гейл вернулась с дорогущей лампой. На ее подставке красовалась рикша[12], которую тащил улыбающийся кули. Его ноги бешено колотились, когда ты нажимал ему на шляпу.
Миссис Гейл была снобом. Она вела себя так, будто ее соблазнили худшей версией жизни.
Эти две женщины иногда брали Артура и меня с собой на свои попойки. Мне нравилось слушать, как миссис Гейл говорила о других людях деревни, пронзая их словом или фразой столь необычной, что я всегда потом вспоминал об этом, когда видел их. Она знала, что я восхищаюсь ее языком. Она любила меня за это и за то, что мой брат Джеффри был студентом в Принстоне. Она произносила «Лига плюща[13]» часто и нежно. Я сам был большим снобом, так что мы отлично ладили с ней.
Разочарование Артура было более агрессивным. Он отказывался принимать как окончательное вердикт, что Кэл и миссис Гейл являются его настоящими родителями. Он говорил мне, и я даже в это поверил, что его усыновили и что его настоящая семья была – потомки шотландских вассалов, которые пошли за Красавчиком принцем Чарли[14] в изгнание во Францию. Я читал те же романы, что и Артур, но умудрялся не замечать несоответствия между их фабулами и его собственной. А Артур, в свою очередь, не подвергал сомнению истории, которые рассказывал ему я.
Я рассказывал, что моя семья – это потомки прусских аристократов – «Юнкерсов» – я произносил это слово с особой педантичностью, – чье имущество было захвачено после войны. Я взял идею для этой легенды из книги под названием Пруссы. Там было полно изображений крестоносцев, королей, замков, блестящих гусаров, едущих верхом в атаку под Ватерлоо. И там же был портрет фон Рихтхофена с холодными глазами, стоящего у своего триплана.
Артур был прекрасным рассказчиком. Он жил в мечтах, где каждое слово отзывалось правдой. Повторял древние беседы. Изображал скрип уключин весельных лодок. Он говорил с чистейшим шотландским акцентом мелкого фермера. В голосе Артура туман поднимался над озером, и завывала волынка; совершались отважные подвиги, высокие слова верности связывались обещанием, и я всему этому верил.
Я был его идеальным слушателем, а он – моим. Мы беспрекословно верили друг другу в истории о незаконном присвоении дворянства, которые росли как снежный ком, путаясь все больше с каждым новым рассказом. Но мы ни на секунду не допускали, что что-то из этого может оказаться ложью. Мы оба верили, что настоящая ложь творилась нашими настоящими недостойными обстоятельствами.
Всякий раз, оглядываясь назад, мы тонули в ностальгии. Нам обоим нравились старые фильмы, которые миссис Гейл позволяла нам смотреть всю ночь, когда я оставался у Артура. И ее дурацкая одержимость аристократией питала нас самих. Мы предпочитали старые автомобили новым. Мы использовали сленг прежних времен. Артур довольно неплохо играл на пианино и, когда мы оставались одни в его доме, мы вместе пели старые песни, наши голоса дрожали:
Однажды вечером он поцеловал меня, или я поцеловал его, или мы поцеловали друг друга. Это удивило нас обоих. После этого каждый раз, когда мы чувствовали особенную близость, мы бросались друг на друга. Артур был легкой мишенью. Его голос ломался. Он принимал душ дважды в день, но постоянно испускал аммиачный запах гормонов, запах взросления и возбуждения. Он не занимался спортом и все еще был скаутом второго класса, поистине жалкое положение для любого парня его возраста. И раз уж я не называл его женоподобным, я мог порвать его на кусочки.
12
Рикша – здесь: двухколесная повозка, которую тянет за оглобли наемный рабочий (кули) (
13
Лига плюща – ассоциация старейших американских университетов. Название происходит от побегов плюща, обвивающих здания (
14
Красавчик принц Чарли, он же Карл Эдвард Стюарт – претендент на английский и шотландский престолы как Карл III (1766–1788), популярный герой шотландского фольклора (