У юристов все эти новые статьи новых законов о печати получили название «каучуковых», и название это вполне отвечало существу дела.
Особенно роковое значение для русской печати имела статья 129 нового Уголовного уложения [67], где речь шла о «ниспровержении существующего в государстве общественного строя» и о «вражде между отдельными частями или классами населения». Эта статья закона считалась самой «каучуковой», а так как и практика суда тоже была «каучуковая», то, при желании, можно было посадить на скамью подсудимых кого угодно и за что угодно.
В течение 40 лет моей издательской деятельности я испытал все цензурные кары, какие только существовали, но на скамье подсудимых я очутился только после конституции и после провозглашения так называемой «свободы слова».
В 1905 году наше издательство выпустило брошюру А. В. Ельчанинова «О самоуправлении» [68]. В брошюре говорилось о необходимости самодеятельности на местах, пока лучшие люди «будут добиваться в Государственной думе хороших законов», и о возможности сделать жизнь крестьян «более справедливой и безбедной». Цензурное ведомство нашло в этой брошюре «ниспровержение существующего строя» и посадило меня на скамью подсудимых.
Другая брошюра — под названием «Что нужно крестьянину» — тоже послужила поводом к возбуждению дела по той же статье, причем на скамье подсудимых сидел уже не только я, но и автор брошюры, молодой ученый В. Ф. Эрн. В этой второй брошюре проводилась идея уравнительного землевладения.
Третий случай привлечения меня к суду заслуживает особого внимания. Поводом послужил изданный мной «Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке» [69]. В словарь, конечно, попали и такие «страшнее» слова, как «социал-демократическая партия», «диктатура пролетариата», «капитализм», и, хотя объяснение этих иностранных слов давалось самое дидактическое, власти нашли все-таки возможным пустить в дело 129-ю статью. Я был привлечен к ответственности, так сказать, за ниспровержение существующего строя при помощи словаря. Вместе со мной заняли место на скамье подсудимых и редактор словаря Н. В. Тулупов и автор Сенниковский.
Но если в первых двух случаях моей судимости все окончилось сравнительно благополучно, то случай со словарем не обошелся без человеческой жертвы.
Меня и Н. В. Тулупова судьи оправдали, а бедного составителя словаря Сенниковского посадили на год в крепость, причем и объяснительная часть словаря была конфискована.
В четвертый раз меня судили все по той же «каучуковой» 129-й статье За издание «Ежегодника внешкольного образования» [70].
Эта книга представляла собой собрание всякого рода сведений, касающихся учительского быта, начиная от законов и министерских циркуляров и кончая резолюциями учительских съездов. А так как на одном из этих съездов в бурном 1905 году была принята резолюция о необходимости созыва учредительного собрания, то сборник подвергся аресту, а меня привлекли к суду.
Как и на всех моих процессах, и в этом случае вниманию суда был предложен вопрос: может ли человек, стоящий во главе огромной издательской фирмы, считаться ответственным за содержание каждой издаваемой им книги и может ли вообще хватить человеческой жизни, чтобы прочитать все книги, изданные Сытиным.
Книг наша фирма выпустила, я думаю, значительно больше миллиона, и, вероятно, эта цифра показалась судьям убедительной — висевшая надо мной угроза долголетнего тюремного заключения прошла мимо. Меня оправдали в четвертый раз.
По другим статьям закона (1033 и 1034) [71]меня судили только два раза и оба раза оправдали.
Дом книги
Этот рост печатного дела нагляднее всего можно видеть из сравнения. За весь XV век в России печаталось в среднем только 125 книг в год, а в 1912 году было выпущено 34 630 книг, не считая Финляндии. В 1810 году Россия истратила на бумагу 500 тысяч рублей, а в 1911 году — 82 миллиона.
Этот гигантский рост печатного дела требовал, конечно, массы специалистов-техников во всех видах производства и сбыта. И здесь помогли только необыкновенная даровитость русского работника и его способность «самоучкой» дойти до всего. У нас не было даже элементарной школы, которая приготовляла бы знающих работников печатного, издательского и книготоргового дела.
Всюду выделялись самоучки: самоучки-наборщики, самоучки-метранпажи, самоучки-печатники, самоучки-книгопродавцы.
В особенно счастливых случаях наши молодые люди ездили за границу, как при Петре Великом, и там изучали печатное искусство. Но таких счастливчиков были единицы. А в общем в печатном деле царили хаос и детская беспомощность. Ни издателю, ни типографу просто негде было познакомиться с лучшими образцами печатного искусства. При покупке новых машин приходилось полагаться больше на добросовестность комиссионеров. Равным образом всякая фирма, выпускающая новую наборную или печатную машину, новую краску и т. п., не знала, куда обратиться для испытания нового усовершенствования в печатном деле. А так как никому не пришло бы в голову производить дорогие опыты в своей типографии и рисковать, то отсталость, косность и «матушка-старинка» были как бы вечными спутниками печатного дела. Всегда мы были ниже других, всегда запаздывали, всегда стучались в открытую дверь. Расцвет печатного дела у нас странным образом соединялся с типографской отсталостью.
Эта необходимость школы, которая подготовляла бы настоящих специалистов, уже давно и всюду сознавалась в России, и случаю было угодно, чтобы создание такой школы было приурочено к моему 50-летнему юбилею. Было основано Общество для содействия улучшению и развитию книжного дела в России, поставившее себе задачей создать в Москве Дом книги.
По мысли учредителей общества, Дом книги должен был представлять собой низшую, среднюю и высшую школу всех отраслей книжного производства. Здесь имелось в виду приготовлять грамотных, умелых наборщиков, работающих на усовершенствованных наборных машинах, опытных и искусных метранпажей, печатников, умеющих исполнять самую тонкую работу, машинистов, знающих свои машины, умеющих ходить за ними, регулировать и ремонтировать их, литографов, цинкографов, книгопродавцов и пр.
Некоторое представление о предполагаемой деятельности Дома книги может дать проект его устава. В нем говорится: «Дом книги: а) учреждает классы и курсы для подготовки опытных работников в областях технической, издательской, книгопродавческой и библиотечной; б) организует постоянный музей печатного дела; в) организует периодические выставки книгоиздательской продукции; г) организует образцовые мастерские и опытные лаборатории для создания новых машин и усовершенствования имеющихся машин и оборудования, необходимого в издательском деле, также для исследования и изучения материалов, применяемых в издательском деле; д) организует местные и заграничные командировки лиц, работающих в этих областях, для изучения постановки книгоиздательского и книготоргового дела; е) издает периодический орган, посвященный вопросам книгоиздательства и книготорговли.
В здании Дома книги было запроектировано устройство следующих помещений: а) центральный зал; б) мастерские и лаборатории; в) 10 отдельных комнат для классов; г) комнаты для музея; д) комната для постоянной выставки; е) библиотека и читальный зал.
Школу предполагалось создать по американскому типу, взявши за образец не Европу, а Нью-Йорк, причем в основании дела должна была лежать одна главная идея: создать такую блестящую техническую основу производства, чтобы добиться идеала книжной торговли: при наивысшем качестве наинизшая цена. А этого можно было добиться только при том условии, когда печатное, наборное, брошюровочное, переплетное, литографское, нотопечатное и торгово-книжное дело изучалось бы, как искусство.
67
Статья 129 Уголовного уложения, утвержденного 22 марта 1903 года: «Виновный в произнесении или чтении публично речи или сочинения или в распространении или публичном выставлении сочинения или изображения, возбуждающих: 1) к учинению бунтовщического или изменнического деяния; 2) к ниспровержению существующего в государстве общественного строя… 3) к неповиновению или противодействию закону… наказывается… каторгою на срок не свыше восьми лет…»
68
А. В. Ельчанинов, О самоуправлении, изд. И. Д. Сытина, М., 1906. (Религиозно-общественная библиотека. Серия II. Для народа).
69
«Полный словарь иностранных слов» под редакцией Сенниковского был конфискован. Позднее (в 1904) вышел составленный М. Поповым «Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке», изд. И. Д. Сытина, М., 1904.
70
«Ежегодник внешкольного образования». Под редакцией В. И. Чарнолуского. Вып. 1, изд. И. Д. Сытина, М., 1907. Справочник содержит полный свод законов и распоряжений по внешкольному образованию, сведения о просветительных обществах, учреждениях по внешкольному образованию, о народных университетах, курсах, библиотеках и т. д.
71
Статья 1033 Устава о цензуре и печати: «За непомещение в повременном издании судебного определения или административного предостережения… издатель подвергается денежному взысканию, а если определение, предостережение… не будет помещено в течение 3 месяцев, издание прекращается».
Статья 1034: «За перепечатание произведения, запрещенного по суду… виновный сверх конфискации всего издания подвергается денежному взысканию не свыше 300 рублей и аресту не свыше 3 месяцев».