— Что случилось? — спросил я.
— Там на дороге была тряпка, сэр!
— Тряпка?.. — переспросил я и обернулся, ожидая увидеть нечто по меньшей мере с хороший ковёр величиной. Причем свернутый (иначе зачем объезжать?). Но там укладывался на асфальт голубой лоскуток размером с носовой платок, подброшенный потоком воздуха от нашей машины. — Послушай, Джордж, ведь эта тряпочка никак не могла повредить нашей машине.
— Машине не могла, сэр, — согласился Джордж. — Но она могла убить нас.
Он принялся объяснять, что согласно старому поверью — а Джордж, разумеется, верил всем старинным поверьям, — если кто-то находится при смерти, домочадцам следует обтереть тело умирающего тряпкой и выкинуть её на дорогу в надежде на то, что проехавший по этой тряпке подхватит болезнь, забрав ее у больного.
— Бабушкины сказки, — отмахнулся я.
На следующий день я заболел.
Врач, явившийся ко мне по вызову, выглядел индийской версией Ральфа Лорана[50]. Как бы для дополнения сходства он был с головы до ног облеплен ярлыками “Поло”. У большого зеркала в коридоре доктор задержался, полюбовался собой, пригладил смазанные маслом волосы[51] и улыбнулся своему отражению.
— Ну, чем вы больны? — спросил он, придвигая кресло к моей кровати.
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Я, собственно, потому вас и вызвал.
— Разумное решение, — одобрил он, блуждая взглядом по комнате и в конце концов остановив его на моей электронной пишущей машинке. — Для начала мне нужна ваша температура, — заявил он. Мне — вероятно, из-за жара, — показалось, что он сказал “клавиатура”.
Расстегнув молнию кожаной сумочки, эскулап выудил из нее термометр и через пару минут уведомил меня, что у меня жар. То, что волосы у меня слиплись от пота, а кожа была горячее делийского асфальта, как будто подтверждало этот диагноз.
— Стул регулярный? — осведомился доктор.
— Я с него не слезаю. Я сосчитал все плитки на полу и стенках ванной уже раз тысячу.
Он очень профессионально хохотнул, завершив смешок деликатным кашлем.
— А вы давно в Индии?
Я попытался вспомнить, но и мое личное время, похоже, наглоталось транквилизаторов.
— Месяца два, кажется.
— Ну, так вы приехали не в то время года. Слишком жарко. Вашему организму трудно приспособиться к Индии.
— Если, говоря “организм”, вы имеете в виду и мой мозг — то так оно и есть.
Он улыбнулся.
— Мы начнем, так сказать, с нижней части вашего организма. Мне нужен анализ стула… — он добыл из сумки пластиковую баночку. — Пришлю к вам человека за ним…
Я представил себе несколько сюрреалистический образ гонца, летящего сквозь ночь в кабинке авторикши со скатологическим[52] сувениром от недужного иностранца.
Перед уходом доктор подошел к моей пишущей машинке и любовно оглядел ее.
— Вы купили её в Индии? — спросил он.
— Нет. В Гонконге.
— Весьма компактное устройство, — похвалил он. — Очень лёгкое.
Он взвесил машинку на руках, точно ожидая, что я скажу “да возьмите её себе, пожалуйста!”.
На другой день врач вернулся в новом облачении — но тоже с фальшивыми фирменными ярлыками, — и, как и накануне, начал с того, что полюбовался своим отражением в зеркале. Затем он уселся и объявил:
— Как я и предполагал, у вас амёбная дизентерия.
— Амёбная дизентерия?..
— Да, обычное дело в это время года. Жара, недостаток внимания гигиене… Но вы просто пейте как можно больше воды для предотвращения обезвоживания организма и принимайте вот эти лекарства, — он протянул мне три пакетика. — Впрочем, вы уже выглядите значительно лучше, — соврал он, чтобы ободрить меня.
— Зато чувствую себя значительно хуже.
— О, это всего лишь острое пищевое отравление. Денька через два вы будете в норме, — попытался утешить меня доктор, лаская взглядом пишущую машинку. Возможно, он надеялся, что я отпишу машинку ему по завещанию.
Пищевое отравление, оно же “делли-белли”[53], оно же “месть за Радж[54]” — это то “добро пожаловать”, которое Индия говорит всем впервые приехавшим в неё. Лёжа в постели и чувствуя себя лишь половинкой того меня, к которому я привык, я вспоминал свои трапезы за последние дни, пытаясь угадать, которая из них меня сгубила[55]. Основным возможным виновником мне представлялась свинина в кисло-сладком соусе в китайском ресторанчике. Дабы ускорить своё выздоровление, я принялся измышлять особенно зверские пытки, которым хотел бы подвергнуть владельцев ресторанчика в порядке личной мести.
50
Ральф Лоран — американский дизайнер, основатель компании «Поло» (и одноименной торговой марки). Ассоциируется с богатством, элегантностью и непринуждённостью.
51
Очень распространенный в Индии обычай. Масло не только придает прическе блеск и прочность, но и сохраняет волосы от пересыхания в жарком климате. Правда, европейцев эстетическая сторона этого обычая не слишком привлекает. А вот в старинных литературных описаниях красавиц “накшика” (букв. “от кончиков ногтей”) часто использовалось такое клише, как “она причесалась и умастила волосы так, что масло с них капало”…
55
Абсолютно любая. Свежие овощи, фрукты или зелень, плохо вымытая посуда, блюдо, на которое присела муха, мороженое, молочный коктейль… Более или менее спокойно можно чувствовать себя лишь с пищей только что из кипящего масла (т. е. как раз индийской), но и тут путешественника подстерегают сложности, связанные со сменой диеты, избытком пряностей и пережаренного растительного масла, и пр. А обязательную в любом ресторане свежую воду надо всегда требовать в нераспечатанной бутылке.