Я позвонил в британское посольство, рассудив, что почти бездыханный британец заслуживает их участия. Мне ответила та самая дама, что рекомендовала мне присоединиться к “трактирным гончим”.
— Боюсь, наш медицинский центр обслуживает только сотрудников миссии, — сказала она.
— Да, немного же от вас помощи подданным Британии! — заметил я, добавив, разумеется, неизбежное: — А между прочим, содержат вас на наши налоги!
— Мы, безусловно, окажем вам помощь в экстренном случае, — заверила она наждачным голосом.
— Мне всегда казалось, что когда человек не может дышать — это уже довольно экстренная ситуация.
Тогда она порекомендовала мне обратиться в частную клинику, расположенную неподалеку от моего отеля; это оказалось массивное здание, построенное в пятидесятые годы, с двумя более современными пристройками, которые торчали по бокам как стеклянные руки. На входной двери были многообещающе наклеены эмблемы различных кредитных карт, но внутри здание выглядело так, словно в него целиком поселили какую-то деревню: вопили дети, орали родители, ездили скрипучие каталки с недвижными телами. Среди всего этого шума и гама крепко спала за своей стойкой, опустив голову на руки, регистраторша. Вторым островком покоя среди царившего в вестибюле хаоса был большой плакат, предлагающий отдых в Гоа. Море на плакате было маняще-голубым, хрустальным, зовущим — таким я видел его во сне, но никогда в реальности.
— Здравствуйте! — крикнул я регистраторше. Она вздрогнула и подняла голову, выдернутая из сна.
— Слушаю вас.
— Я хотел бы на приём к врачу.
— Какие жалобы?
— У меня проблемы с дыханием.
— Значит, вам надо сделать рентген грудной клетки, — объявила она скучным голосом. Вероятно, она говорила эту фразу каждому посетителю. Что-то вроде церемонии посвящения в пациенты.
— Спасибо, думаю, в этом нет нужды. Я полагаю, у меня реакция на загрязненную атмосферу, — ответил я.
Часом позже, попав, наконец, к врачу, я услышал ту же фразу:
— Давайте-ка сделаем снимочек ваших лёгких.
— Мне делали рентген грудной клетки год назад, в США, — сказал я. — Там всё в порядке.
— И сколько же это стоило в США?
— Что?
— Рентген. Сколько стоил рентгеновский снимок грудной клетки в США?
— Не знаю точно, рентген входил в общее обследование. Что-нибудь около ста долларов, полагаю.
— А у нас это стоит всего триста рупий![152]
— Цена, безусловно, подходящая, — согласился я, — но мне не нужен рентген.
Доктор уставился на меня рентгеновским взглядом.
— И всё же я бы настаивал на рентгеновском обследовании. По крайней мере мы установим, чего у вас точно нет.
В рентгеновском отделении была огромная очередь. Рентгенолог работал без какой-либо защиты и, несомненно, светился в темноте. Пациентам полагалось класть свою карту в конец стопки в специальном лотке. Я исхитрился сунуть свою карту в начало, и меня немедленно вызвали. Пациенты испепеляли меня ненавидящими взглядами, но по крайней мере я начинал понемногу приспосабливаться к системе.
— Ваша грудная клетка в полном порядке, — неохотно и даже с разочарованием признал врач, изучив снимок.
Потребовалось ещё несколько раз придти к нему на прием и сделать ряд анализов, прежде чем он наконец объявил окончательный диагноз: я страдал аллергией на продукты сгорания дизельного топлива.
Я поделился этой новостью с Джорджем и он, естественно, выразил полное сочувствие:
— Они и на меня действуют, сэр. Из-за них у меня голова полна свинца, — он постучал себя пальцем в висок. Я уже ожидал, что раздастся глухой металлический звон. — Я каждый день жалуюсь жене, что моя голова день ото дня всё тяжелее. — Пробуя голову, Джордж покачал ею из стороны в сторону. — Очень тяжелая голова, сэр.
Тяжелая голова с богатым урожаем сердитых волос сверху и парой исполненных стресса ног снизу.
— Мне нужно найти себе новое жильё, — сказал я, пытаясь отвлечь его от мыслей о здоровье.
— А чем вам отель не нравится, сэр?
— Прежде всего — счётом. Кроме того, в отеле я себя чувствую так, словно постоянно в дороге. И вообще я хочу жить в бунгало постройки Лаченса.
Стоило мне начать поиски нового жилища, и Джордж попытался стать из шофёра чем-то вроде заботливой женушки. Он указывал мне, что я должен есть, что носить, и даже порекомендовал мне покрасить волосы, чтобы замаскировать седые пряди, появившиеся у меня за время моей жизни в Дели. Хуже того: он подбирал каждого встреченного им торговца недвижимостью и приводил их ко мне на работу или в отель, настаивая, чтобы я непременно лично съездил посмотреть предлагаемые варианты. Но почти все предлагаемые мне дома были просто безликими коробками. А в одном из “бунгало” на втором этаже проживал хозяин, который играл на трубе и для начала поинтересовался, люблю ли я “музыку типа джазовой”.