— Где у вас бассейн?
— Бассейн? Он ещё не готов, — ответил менеджер.
— В каком смысле не готов?
Врасплох я его застал, что ли?
— Бассейн будет готов к вашим услугам зимой.
— То есть как это? Мне же сказали, что у вас есть бассейн!
Он утер потное чело.
— Да, сэр, у нас действительно имеется бассейн, однако ряд неизбежных осложнений не позволил нам полностью закончить его строительство. Приношу глубочайшие извинения за неудобство.
Итак, бассейна не было. Кондиционирования не было. Когда я зашёл в бар, выяснилось, что нету и джина. А за ужином мы обнаружили, что и еды, по большому счёту, тоже нет. Не отель, а нетель какой-то.
— Мы ждём поставку продуктов и напитков из Джайпура[197], — печально извинялся менеджер. — Видите ли, у нас недавно произошли серьёзные кадровые перестановки, кроме того, мы сейчас решаем вопрос о получении кредитов.
В этот момент вошёл продюсер — настолько же умиротворённый, насколько я был взвинчен, — и предложил пойти поужинать вместе. Полчаса спустя мы ужинали al fresco[198] в ресторане “Скайрум” (“Небесный зал”), откуда открывался вид на старый город. Владельцем ресторана был старый армейский майор, которого все звали просто “Папа”; оказалось, что Папа заодно является техническим директором нашего клипа. Я попытался издалека, осторожно выяснить, есть ли у него опыт работы в кино.
— Кто способен организовать бойцов в бою, тот способен организовать что угодно, — уверенно заявил Папа.
— Так вам пришлось воевать?
— Да, в Кашмире. Перед тем, как я вышел в отставку. В девяностом году, когда началась заварушка[199].
Мне уже пришлось побывать в Кашмирской долине, восемь месяцев назад, и я увидел изрядно поношенный рай, застрявший в остановившемся потоке времени. Я жил в плавучем доме[200], где лежали журналы за 1989 год. Книга регистрации посетителей также заканчивалась 1989 годом. Я был первым гостем в этом году — это был уже июнь, — и владельцу к этому времени пришлось продать своё золото, украшения жены и заложить сам плавучий дом, чтобы остаться, во всех смыслах, на плаву. А само озеро Дал меж тем понемногу усыхает — вторжение нарушило ирригацию в регионе — и летом вода в нём краснеет из-за водорослей, буквально процветающих из-за усиливающегося загрязнения воды. Красная вода и, после того как Саддам Хуссейн поджег нефтяные вышки Кувейта[201], чёрный снег. Это выглядело так, словно некая высшая сила насылает на Кашмир кары небесные, выражая недовольство тем, как ведут себя люди в этом райском уголке.
Однажды я ужинал с председателем Ассоциации владельцев плавучих домов. Свою барку он назвал “Новый Нил Армстронг”.
— А что, Нил Армстронг бывал у вас? — спросил я.
— Пока нет, — ответил он и показал мне вставленное в рамочку письмо от секретаря Армстронга, в котором сообщалось, что знаменитый астронавт “не имеет намерения посетить Кашмир в ближайшее время”. Но мой визит в долину стал завершением очередного круга чёртова колеса: от моего знакомого, который в Калькутте слушал сообщение о высадке Армстронга на Луну, до индийца, назвавшего свой дом именем астронавта. Индиец, сидевший рядом с моим знакомым в 1969 году, сказал, что Луна, на которую опустился Армстронг — “не его Луна”; он полагал, что с этого момента Луна принадлежит американцам. А принимавший меня через четверть века кашмирец утверждал, что Кашмир не принадлежит Индии: принимая во внимание его красоту и опасность, которой он подвергается, Кашмир должен принадлежать всему человечеству, говорил он.
Утром моего второго дня в Джайсалмере ухмыляющийся Амит сообщил, что съёмочная группа и актёры таинственным образом исчезли. Они вылетели из Бомбея вчера во второй половине дня, и самолёт благополучно сел в Джодхпуре. С тех пор никто их не видел. Продюсера, как обычно, абсолютно не взволновала вероятность того, что в нашем пустынном походе выжили только он, Амит да я.
— Не беспокойтесь, — произнёс он свою стандартную фразу. — Если бы их убили, мы бы об этом уже знали. Единственное, что никогда не опаздывает в Индии — это дурные вести.
Они прибыли только к вечеру, и выглядели при этом как толпа беженцев. Оказалось, ночью автобус свернул с шоссе и завяз в глубоком песке. Один из членов съёмочной группы утверждал, что это было сделано нарочно: к автобусу почти сразу подкатил фермер на тракторе и, после длившихся несколько часов переговоров вытянул изрядную сумму из карманов путешественников, а автобус — из песка.
199
При разделе Индии и Пакистана население Джамму и Кашмира, по преимуществу исповедовавшее ислам, требовало присоединения к Пакистану, однако эта территория не являлась частью Британской Индии — это было самостоятельное княжество, и правом решения о том, к какому государству присоединяться, обладал махараджа, индус. Но он решил присоединиться к Индии, лишь когда пакистанская армия уже начала вторжение на территорию княжества — результатом стал первый индо-пакистанский конфликт. Сейчас часть территории оккупирована Пакистаном; на остальной части 2/3 населения — мусульмане и 1/3 — хинду. Обе страны претендуют на всю территорию штата. Кроме того, в 1962 г. в Ладакх (плато в Тибете, население — тибетцы — исповедует буддизм) был занят китайскими войсками. С 1988 г. активность конфликта возросла, и за последующие 10 лет погибло более 10 000 кашмирцев. В конфликте участвуют следующие группировки: небольшая организация Хизб-ул-Моджахеддин, поддерживаемая Пакистаном, Фронт освобождения Джамму и Кашмира, выступающий за полную государственную независимость штата (также поддерживается Пакистаном), и индийская армия. В 1990 г. кашмирское правительство было распущено, и было введено прямое президентское правление; выборы 1994 г. были сорваны.
200
Англичане всегда стремились в Кашмир с его благодатным климатом, но махараджа Кашмира не позволял иностранцам владеть землёй на территории княжества. Поэтому многие англичане построили на озере Дал плавучие дома — барки с коттеджами. В настоящее время используются в качестве гостиниц, весьма популярных у туристов.