— Он очень боится, — продолжал Джордж. Что, разумеется, следовало понимать как “я очень боюсь”.
— Ничего с нами не случится, не беспокойся, — кажется, в пустыне я заразился от продюсера несколько легкомысленным отношением к жизни. К тому же нас защищал Уилбур, а на крайний случай в запасе была тягучая ударная музыка в неограниченном количестве. Если американское правительство научилось покорять диктаторов при помощи громкой рок-музыки у них под окнами[207], то, несомненно, хорошо растянутые и особо ударные хиты группы “Megadeath” помогут держать в узде любых злоумышленников.
— Нет, сэр, вы не понимаете, что это за люди. А эти люди опасны! — заключил Джордж. Снова, как и в случае с чаукидаром-затворником, слова “эти люди” он произнёс таким тоном, что мне вдруг показалось — сейчас он сдерёт с себя человеческое лицо, а под ним окажутся проводки и мигающие транзисторы. Шофёр с планеты Дрог.
В субботу горластая толпа принялась устанавливать перед самыми воротами Кум-Кума огромный тент, причём они использовали ограду Кум-Кума в качестве опор для растяжек.
— Они говорят, что это на всю ночь, — пожаловался Джордж, явившись ко мне на ногах, полных свежим стрессом.
— Что на всю ночь?
— Свадьба. Возле вашего дома, — Джордж подождал, как я отреагирую, но поскольку реакции с моей стороны не было, он объяснил: — Будет музыка. Очень-очень громкая. И фейерверк.
Как я уже говорил, к этому времени я часто ощущал фейерверк в собственной голове. Возможно, для разнообразия стоит полюбоваться обыкновенным.
— Это будет ужасно, — пообещал Джордж.
— Если будет чересчур ужасно, уедем куда-нибудь.
— Но они займут всю дорогу, мы не сможем выехать. Если ехать, то сейчас.
— Не то чтобы я очень хотел куда-то ехать сейчас, но если мы всё-таки поедем, то куда?
— Может быть, ко мне в гости, сэр? — Джордж посмотрел на меня умоляюще. — Сегодня у моего младшего сына день рождения.
Мимо нас прошёл повар. Я спросил, что будет на ужин.
— Рыба, сэр.
Я решил ехать.
Джордж жил на окраине западной части Дели. Пока мы добирались до его дома, я наконец осознал, насколько же выросла столица. Если в 1947 году в Дели жило восемьсот тысяч жителей, то теперь население столицы превышало десять миллионов. Подобно Лос-Анджелесу, город расползся, как пятно нефти по воде; но в отличие от Лос-Анджелеса, у него не было такой геометрической структуры и нормальной городской инфраструктуры. Здания строились там, где казалось удобнее, а дороги и улицы прокладывались потом, как получится. Некоторые “улицы”, для которых не нашлось выхода, неожиданно обрывались у чьего-то порога, а затем продолжались по другую сторону дома. В нумерации домов не было никакой логики и последовательности. Ещё когда я разыскивал Кум-Кум, я выяснил, что дома нумеровались в порядке приобретения земельных участков, и номер 54, к примеру, мог оказаться зажатым между 19 и 92.
— Как ты добираешься по вечерам домой? — спросил я примерно через час езды. Каков вопрос, таков и ответ:
— С трудом, сэр.
Но я подставился со своим вопросом. Джордж продолжил:
— Мне приходится ехать на нескольких автобусах, сэр. Иногда следующий автобус приходится долго ждать — тогда дорога занимает больше двух часов. Если бы у меня был мотороллер… — с надеждой добавил он.
— Увы, Джордж, — поспешил перебить его я, — в жизни так много этих “если бы”!..
Наконец мы приехали. Дом Джорджа — лачуга примерно три на четыре метра — стоял в узком и грязном тупике; при домике был дворик с засохшей пальмой в большом глиняном горшке и верёвками, на которых безвольно висело сохнущее бельё. Ветхая занавеска с напечатанными на ней зверушками из «Сказок матушки Гусыни»[208] скрывала уборную в углу.
— Добро пожаловать, сэр, — торжественно пригласил Джордж. Его семья высыпала встречать нас. — Это миссис Джордж, — представил он свою супругу и, пропустив старшего сына и двух дочерей, указал на младшего: — А это Августин. Ну, Августин, скажи дяде, сколько тебе сегодня исполнилось!
Вместо ответа юный Августин громко заплакал. Вероятно, ему не понравился свежеиспечённый родственник-европеец.
— Тише, тише, не надо плакать, — попыталась успокоить его миссис Джордж. — В день рождения надо веселиться!
Мальчик продолжал плакать.
— Ему пять, — сказала мне мать.
— Зайдите в дом, сэр, — предложил Джордж. Он посадил всхлипывающего сынишку на плечи и первым вошёл в дверь.