7. Праздник закончится учебными играми и упражнениями. Начнут стрельбой из пушек. Будут стрелять также по мишеням. Установлено три приза для солдат за лучшую стрельбу.
8. Затем будет штыковая атака и атака на эспадонах[13], затем бег с тремя призами для лучших бегунов.
9. Оркестры будут исполнять песни и танцы, и солдаты, составив свои ружья в козлах, смогут танцевать или прогуливаться до момента, когда сигнал призовет их в строй.
10. Офицеры, имеющие коней и пожелавшие принять участие в скачках, смогут записаться. Скачки будут проходить от сельского домика до триумфальной арки.
11. С наступлением ночи огни осветят пирамиду и алтарь Отечества, оркестры, расположившись вокруг, будут исполнять патриотическую музыку».
Не только у солдат своей армии, но и у итальянцев Бонапарт развивал вкус к оружию и телесным упражнениям. Миланское население было «перевоспитано». Все было изменено: общественный дух, обычаи, воспитание, игры детей, обучение в школах, салонная жизнь. В театре больше не представляли итальянца, побитого немецким матадором. Теперь итальянец побивал и изгонял немца. Военная выправка, воинственный характер — вот то, что покоряло женщин. На место церковных песнопений и любовных серенад заступили военные марши. Итак, праздник 14 июля наэлектризовал миланское население.
Бонапарт нигде не испытывал столько счастья и гордости, как среди своих солдат. Они напоминали ему о славных делах. Он сказал Лонато: «Я спокоен, храбрый 32-й тут». И как некую награду, солдаты 32-го полка испросили, чтобы на их знаменах были вышиты эти простые слова. Составляя отчет о сражении при Фаворите, он написал: «Устрашающий 57-й», и отмеченный таким образом за пролитую кровь храбрый 57-й захотел называться впредь «Устрашающим».
Праздник 14 июля воспламенил гордость и ярость армии. Он вылился в великую демонстрацию против роялизма. На сторонах высокой пирамиды были начертаны имена офицеров и солдат дивизионов, убитых на полях сражений, начиная с боя при Монтенотте. Эта достопамятная пирамида возвышалась посреди Марсова поля, украшенная всеми атрибутами, представлявшими победы армии, а также эмблемами свободы, единственной и неделимой Французской республики и Конституции III года. После всевозможных маневров войска, разделившись на батареи, построились в каре вокруг пирамиды. Прошли приветствуемые войсками ветераны и раненые. На поле били в барабаны, раздавались артиллерийские залпы. После этого генерал провел смотр. Оказавшись перед карабинерами 11-го пехотного полка, он сказал: «Бравые карабинеры, мне очень приятно видеть вас, вы одни стоите трех тысяч человек». Перед 13-м полком из гарнизона Вероны он воскликнул: «Бравые солдаты, перед вашим взором — имена товарищей, убитых на ваших глазах в Вероне, их семьи должны быть удовлетворены, тираны уничтожены вместе с тиранией». Затем прибыли принять знамена офицерские корпуса каждого полка. «Граждане, — воскликнул главнокомандующий, — пусть эти знамена всегда будут с нами на пути к свободе и победе!» Во время прохождения маршем капрал 9-го полка приблизился к Бонапарту и произнес: «Генерал, ты спас Францию. Твои дети, осчастливленные принадлежностью к этой непобедимой армии, заслонят тебя своими телами. Спасай Республику! Пусть сто тысяч солдат, что составляют эту армию, сомкнут ряды для защиты свободы!». Слезы текли по лицу этого мужественного воина.
Понятен энтузиазм героев, покрытых шрамами и лаврами и испытывающих естественную гордость за самих себя, за свое мужество и за свои победы, и, конечно же, они возмущены и раздражены сарказмом, который некоторые французы без зазрения совести проявляли по отношению к этой славе, стольким жертвам, такому бескорыстию, стольким чудесам храбрости. Возбужденных запахом пороха, наэлектризованных и вдохновленных республиканскими заявлениями и лозунгами своего генерала, которые они приветствовали с воинственным пылом и неистовыми аплодисментами, грандиозным спектаклем, который происходил у них на глазах, бряцаньем оружия, видом знамен, артиллерийскими залпами, фанфарами, барабанным боем, патриотической музыкой, в этот жаркий день 14 июля солдат Бонапарта охватил приступ ярости против богохульников, которых они обвиняли в поношении свободы и славы.
Вечером Бонапарт дал обед офицерам и ветеранам. Вот тост, который он произнес: «За маны[14] храброго Стенжела, погибшего на полях сражения при Мондови, Ла Гарпа, погибшего при Фомбио, Дюбуа, погибшего в сражении при Ровередо, и всех павших смертью храбрых при защите свободы! Пусть их души всегда будут с нами! Они предупредят о кознях врагов отечества». Тост генерала Бертье: «За Конституцию III года и за исполнительную Директорию Французской республики! Пусть она своей твердостью будет достойна армий и высокого предназначения Республики и пусть она уничтожит всех контрреволюционеров, которые уже больше не скрываются!» Звучала патриотическая музыка. Тост одного покрытого шрамами безрукого ветерана: «За новую эмиграцию эмигрантов!» Тост генерала Ланнеса, пришедшего с тремя ранами, полученными в сражении при Арколе: «За уничтожение клуба Клиши! Подлецы! Они хотят еще революций. Пусть кровь патриотов, убитых по их приказу, падет на них!». Музыка зазвучала громче.
13
Эспадон (эспадрон) — вид оружия с клинком, предназначенным для нанесения укола и рубящего удара. (Прим. ред.)
14
Маны (лат. — manes) — по верованиям древних римлян — души предков, почитавшиеся как божества. Здесь — души погибших. (Прим. ред.)