Это и по сей день редкий пример того, на что способна кинофантастика, если относиться к ней серьезно, а не сводить до уровня «крутой» видеоигры со спецэффектами. Фильм Ридли Скотта — пример именно искусства кино: в нем есть настроение, стиль, психологическая драма и мощный визуальный ряд. Картина запоминается и особым «фирменным» мерцающим светом (впервые с успехом примененным режиссером в другом его шедевре — фильме «Чужой»), и пронзительной музыкой Вангелиса, и психологической драмой трех главных героев, сыгранных Харрисоном Фордом, Рутгером Хауэром и дебютанткой Шон Янг, идеально выдержанным ритмом, и сюжетной глубиной.
В то же время картина Скотта — это и отличная научная фантастика. Среди многих фантастических находок достаточно вспомнить образ архетипичного «киберпанкового» Лос-Анджелеса XXI века — наверное, лучшего города будущего в мировом кино со времен «Метрополиса». Об этом написано много. Реже критики обращали внимание на другой момент: одна трагическая сцена в финале, в которой блестяще сыграли Форд и Хауэр, расскажет о драме творца и его механических созданий больше, чем добрый десяток тривиальных «ужастиков» на тему взбунтовавшихся роботов.
И наконец, произведением искусства делает фильм Скотта гениальная недосказанность. Вспомним хотя бы о том смутном подозрении, которое рождает — но, к счастью, не педалирует, тем более, не подтверждает! — финал: а не является ли сам герой Форда, полицейский-охотник за нелегальными иммигрантами-репликантами, таким же андроидом? И что случилось с цивилизацией, с Америкой, если в засушливом Лос-Анджелесе идет нескончаемый, возможно, кислотный дождь? Если на улицах его куда больше желтых лиц, чем белых? А натуральных животных могут содержать лишь считанные богатеи?
Читавшие роман знают ответы. Кинозрители обо всем этом задумаются не сразу, но когда-нибудь эти вопросы (а не ответы) выплывут из глубин подсознания и заставят задуматься.
Не сомневаюсь, большинство коллег Скотта на том же литературном материале создало бы нечто совсем иное: ясное, конкретное, предельно разжеванное и политкорректное. Каким мог бы стать «Бегущий по лезвию», наглядно демонстрирует одноименная видеоигра. Визуальный ряд ее не вызывает критики (лучшая видеоигра за 1997 год в номинации Action), у игры, оказывается, были режиссер, исполнители виртуальных ролей (среди последних, между прочим, та же Шон Янг), — но это все-таки игра, и ничего больше.
После Ридли Скотта эстафету подхватил также режиссер заметный, хотя, на мой взгляд, и рангом пониже: Пол Верхувен. Для экранизации одной из лучших новелл Дика — «Мы продадим вам воспоминания оптом» (1966) — он смог выбить солидный бюджет и пригласить таких звезд, как Арнольд Шварценеггер и Шарон Стоун. В результате получился отменный, динамичный и классно декорированный блокбастер «Вспомнить все» (1990).
В этой картине наличествует полный джентльменский набор, способный удовлетворить ожидания и массового кинозрителя, и любителя литературной фантастики: богатые спецэффекты, незаурядная фантазия (в том, что касается антуража, тех мелких деталей, которые и делают картину фантастической), лихо закрученный и многослойный сюжет. Последний, кстати, вполне в духе Дика, обожавшего такие вот психологические многослойные «пироги»: личность, внутри которой спрятана другая, внутри которой, в свою очередь — третья… Можно посетовать на явный перебор насилия в картине, но эта слабость Верхувена общеизвестна (не случайно в Голливуде его прозвали «мясником»). Что приятно удивляет, так это присутствие в фильме, несмотря на сюжетные нагромождения, самого Дика — не во плоти, разумеется, но его мыслей, излюбленных парадоксов и метафизических исканий.
Большинство героев зрелого Дика озабочено — до состояния паранойи — всего двумя вопросами бытия. Реален ли мир вокруг меня — или это «наведенный» фантом, иллюзия? И реален ли я сам, как личность — или внутри меня скрывается запрограммированный андроид, другой человек с фальшивой памятью или даже не человек вовсе? Говоря по-современному, симулакр. Герой Шварценеггера, на удивление, не только крушит всех и вся, но в кратких перерывах между драками и побегами морщит лоб! Пытается задуматься, разобраться в том лабиринте, который представляет теперь его многократно переписанная память. Признаюсь, для меня самым фантастичным в фильме Верхувена оказались эти самые проблески мысли на лице не ведающего сомнений первого физкультурника Америки.
Так что режиссер все-таки взял из рассказа Дика больше, чем можно было ожидать от Голливуда. Что можно было ожидать, демонстрирует американо-германо-канадский телесериал «Вспомнить все: 2070 год» (1997) — динамичный, кристально ясный, политкорректный, не сильно «нагружающий» зрителя, развалившегося на диване с банкой пива в руках, но впрыскивающий требуемую дозу адреналина.
Еще одна интернациональная копродукция (на сей раз американо-канадско-японская) — фильм «Крикуны» (1995) режиссера Кристиана Дюгэя — представляет собой вольную экранизацию другого классического рассказа писателя, «Вторая разновидность» (1953). В данном случае борьба литературного материала с жесткими требованиями массового кинематографа закончилась вничью: в чем-то фильм выигрывает по сравнению с рассказом, в чем-то наоборот, проигрывает.
Это типичная современная американская (вклад японцев, видимо, ограничился техническими игрушками, а канадцев — их природой) кинофантастика: изощренная по части спецэффектов и антуража и убогая в том, что касается сюжетной логики и смысловой глубины. Единственное, что хватает за живое, это вызывающие жалость бездомные дети. Которые оказываются на поверку не знающими жалости андроидами-убийцами, в своей автоэволюции сумевшими подняться до понимания человеческой психологии. Если по поводу главной героини-красавицы все ясно с самого начала (конечно, андроид — и еще себя проявит, как положено, в финале!), то «детки» ввели в заблуждение не только искушенного героя, но, признаюсь, и автора этого обзора.
Не считая двух последних картин, о которых речь пойдет в конце, перечисленные три — «Бегущий по лезвию», «Вспомнить все» и «Крикуны» — это, так сказать, главные блюда кинопира для поклонника творчества Филипа Дика. Все прочее можно считать своего рода гарниром, заслуживающим лишь беглого упоминания.
Практически не имеющий отношения к научной фантастике французский фильм «Признание халтурщика» [2](1992) режиссера Жерома Буавена снят по одноименному автобиографическому роману Дика, написанному еще в 1959 году, но опубликованному лишь в 1975-м. Этот фильм будет интересен другой категории зрителей: всем тем, кто с ностальгией вспоминает бурные 60-е с их молодежной контркультурой, своеобразной иконной Троицей, которой стала знаменитая триада «sex, drugs & rock-n-roll». Любопытно, что покойный писатель однажды и сам снялся в кино — эти архивные кадры можно увидеть в документальном английском фильме «Наркотики и искусство» (1994), который поставил один из гуру той молодежной контркультуры, дизайнер популярной группы «PinkFloyd» Сторм Торгерсон. В этом киноисследовании; посвященном влиянию психоделики на творчество, Филип Дик выступает в достойной компании — вместе с Боллардом, Олдиссом, Уильямом Берроузом, Тимоти Лири и прочими культовыми фигурами поколения 60-х.
Личности самого Дика (опять-таки, в меньшей степени писателя-фантаста и в большей — одного из гуру контркультуры 60-х) посвящен и документальный фильм «Евангелие от Филипа Дика» (2000). Наконец, для полноты картины стоит упомянуть еще сюрреалистическую и, на мой взгляд, скучную и заумную американскую короткометражную ленту «Безумие Филипа Дика» (1996), в которой заняты всего два персонажа: медленно погружающийся в пучину наркотического безумия писатель с кафкианским именем Филип К и его безымянная подруга.
И в заключение — о двух самых свежих картинах, заявленных в анонсе статьи.
«Самозванец» [3]режиссера Гэри Флидера откровенно разочаровал. Нельзя сказать, что и одноименный рассказ, опубликованный, кстати, в журнале «Если» (№ 2, 1992 г.), представляет собой вершину философских исканий Филипа Дика, но литературный источник был лаконичен, мастерски выстроен, логичен и психологически убедителен. К тому же умело закрученная интрига заканчивалась действительно неожиданным финалом.
2
В оригинале роман Дика называется «Confessions of a Crap Artist». Слэнговое слово crap в данном случае можно перевести как «поденщик», «зашибающий деньгу», «пишущий ради денег». (Прим. авт.)