Выбрать главу

«Он ушел в крещенские морозы» (Наш современник N3 2001)

"ОН УШЕЛ В КРЕЩЕНСКИЕ МОРОЗЫ"

 

 

Прощание с Вадимом Валериановичем Кожиновым*

 

 

В. Крупин

В солнечное сияние морозных крещенских дней ворвалось черное сообщение — скончался Вадим Валерианович Кожинов. Кто он? Ученый, литературовед, критик, историк? Он все вместе взятое, но вернее сказать — это один из ведущих умов России, а значит, мира.

Авторитет Кожинова был настолько велик, что к его мнению, его трудам обращались как к истине в последней инстанции. Вот в ком была абсолютная независимость суждений. Он был в высшем понимании наблюдателем происходящего в современности и в истории. Зависимость его была одна — любовь к России.

Все мы, особенно в последнее, очень тяжелое для России, десятилетие, ощущали его постоянное присутствие в общественной жизни страны. Он настолько проникал в суть происходящего в России и мире, его оценки были настолько точными, а прогнозы безошибочными, что мы с полным правом можем поставить его в ряд с такими мыслителями, как Данилевский, Тихомиров, Леонтьев, Хомяков. Его исторические труды сродни карамзинским.

Главный вывод огромного наследия В. В. Кожинова в том, что у России свой путь, единственно верный в этом сходящем с ума мире. Чем скорее это поймет мир, тем скорее спасется.

Огромная потеря в начале наступившего огромного тысячелетия. И великая радость в том, что с нами, как компас в лесу, книги Вадима Валериановича Кожинова. Наша благодарная память о нем в том, что его книги не будут отягощать мертвым грузом полки, а будут согреты теплом наших рук.

 

* * *

В православной традиции суббота — день поминовения усопших. Именно в субботу мы простились с Вадимом Валериановичем Кожиновым. Молитвенный, древний распев — прошение к Богу упокоить в вечных селениях младенцев и воинов — очень четко выразил суть характера ушедшего от нас великого человека России.

Как в детстве и отрочестве сын, не рассуждая об угрозах и опасностях, кидается на защиту матери, так и Вадим Кожинов всю жизнь бросался на защиту его единственной, всепоглощающей любви — России. И как воин, бился за нее до последнего издыхания. Особенно последнее десятилетие, когда труды его по русской истории, политические статьи, статьи и книги в защиту русской культуры, его яркие полемические работы о противостоянии массовой культуры Запада и русской культуры выходили, казалось, каждую неделю.

Образ России, могучий, нетленный, рисуется при чтении книг В. Кожинова. Он, как чернорабочий, отмывал этот образ от наносной грязи и наслоений времени, как скульптор, убирал что-то лишнее, как иконописец, писал главные черты России: ее единственность, ее непохожесть в мире, ее великое прошлое, ее возвышенное предназначение.

Очень большую жертву потребовал наступивший русский век. Он дал понять, что мы вступили в новую эпоху, требующую огромных усилий в деле возрождения России. Все мы, дожившие до двадцать первого века, не переживем его. И как же надо сильно любить Отчизну, чтобы оставить благодарный след в ее истории. Пример всем нам — жизнь и труды Вадима Валериановича Кожинова.

 

С. Куняев

Сегодня мы прощаемся с поистине великим сыном России. Сорок лет тому назад, когда мы впервые встретились с Вадимом Кожиновым и подружились, он был молодым, веселым человеком. Но уже сразу было понятно, что его обаяние в сочетании с глубокими знаниями, его внутренней сосредоточенностью, целью, которая просматривалась во всем — в его книгах, в его разговорах, в его поведении — рано или поздно сформирует его как человека внутренне готового отвечать за все, что произошло и происходит с Россией в XX веке. Для российской научной мысли он был гораздо значительней, чем многие доктора и академики, чем многие лауреаты всевозможных премий, он был настоящим университетом, в котором формировалось, воспитывалось, развивалось то, что называется, может быть, русской идеей, а может быть, — осознанием русского пути.

B нем была и страсть человеческая, и обаяние, и глубокое стремление к поиску истины, объективности в осмыслении сложнейших процессов нашего бытия — всё это сочеталось одновременно и настолько органично, что такие люди в России, как говорил Георгий Васильевич Свиридов, это — “штучные люди”.