Выбрать главу

Для меня очевидно, что перечисленные достоинства объясняются не замыслом проектировщиков, а ландшафтом. Проспект проложен поперек святогорского склона и вынужден следовать его рельефу. Святая гора (или «мтацминда», она же гора Давида, названная так в честь монаха-отшельника, жившего в пещере на ее склоне) была и пребудет лучшим украшением проспекта. Святая гора осеняет и возвышает его. Ее силуэт знаком каждому тбилисцу, как младенцу знаком силуэт матери: с церквушкой и колокольней за пазухой — белокаменной четой, окруженной елеями и вербами Пантеона, с цветущим миндалем и алычой на склонах, обозначающими приход весны, с ровной линией фуникулера, прочерченной от вершины почти до правительственного комплекса, выходящего на проспект: как жаль, что вот уже пятнадцать лет по ней не ползут вагончики, безмолвно расходясь посередине. Они были так естественны на горе, что, казалось, из технических устройств превратились в ее обитателей. От проспекта до горы буквально подать рукой: по ночам, когда на платанах смолкают воробьи, сверху доносятся соловьиные трели и запахи земли и цветения. «Когда мне тяжело, довольно только взгляда на эту гору, чтоб от сердца отлегло…» — писал грузинский Байрон Николай Бараташвилли в 30-х годах XIX века.

Есть на проспекте своя сцена — «Земмель», маленькая площадь, залитая светом лампионов и юпитеров; есть и полутемные кулисы — мощеный проулок в середине проспекта, ведущий к консерватории, наполненный мягким, загадочным сумраком и звуками фортепиано: почему-то здесь особенно хорошо смотрятся белые штаны — мечта Остапа Бендера…

Неудивительно, что такое место стало местом встреч и общения тбилисцев. Еще в те времена, когда телефон был редкостью, каждый знал: чтобы повидать знакомого, достаточно разок-другой выйти на проспект. Он стал своего рода клубом с неписаным уставом и своими правилами. Этими правилами приветствовались доброжелательность и широта и порицались задиристость и агрессивность. Когда порой у молодежных «бирж» возникала необходимость выяснить отношения, для разборок уходили на соседние улицы или спускались на набережную. Какими правилами руководствовался вольный тбилисский клуб, видно из эпизода, рассказанного в мемуарах Георгия Данелия.

Ему — всемирно знаменитому кинорежиссеру, срочно понадобилось лететь в Москву, а билетов в кассе не оказалось. Не смогли помочь ни министр гражданской авиации, ни всемогущий секретарь ЦК по идеологии. Расстроенный режиссер зашел к «Лагидзе» утешиться любимым напитком и там встретил приятеля, тбилисского парня Вову Мартынова. Узнав, чем расстроен московский гость, Вова удивился: «Э! Я думал, у тебя действительно что-то случилось. Пойдем и возьмем билет…»

«Народу у кассы было очень много, — вспоминал Данелия, — к окошку не подойти. Вова, высокий и широкоплечий, снял кепку, вытянул руку с кепкой вверх, приподнялся еще на цыпочках и крикнул на весь зал:

— Нана, это я, Вова! Посмотри сюда! Кепку мою видишь?!

— Вижу твою кепку, Вова! Что хочешь?

— Один билет в Москву на час пятнадцать! — крикнул Вова.

— Паспорт давай! Вова взял у меня паспорт и попросил передать его в кассу.

— Подожди. А деньги? Деньги возьми! — сказал я.

— Деньги я ей отдам, не волнуйся, — сказал Вова.

У меня он денег не взял; когда я начал настаивать, он сочувственно посмотрел на меня и сказал, что я совсем обрусел.

На самолет я успел. Летел и думал: «Министр — это министр, ЦК — это ЦК, а Вова — это Вова». А я добавил бы: таковы были правила и обычаи главной тбилисской улицы.

Не будем закрывать глаза на недавнее прошлое. На ошибки вредно смотреть через розовые очки. Устав вольного тбилисского клуба, его хмельной дух и неотразимое обаяние сгорели в огне политической горячки, пережитой городом в начале 90-х годов. Первой трагической вспышкой стали события 9 апреля 1989 года, когда при разгоне советскими войсками многотысячного митинга погибли 16 человек. А меньше чем через три года уже новая оппозиция с оружием в руках выступила против героя апрельских событий Звиада Гамсахурдиа, на митинговой волне избранного президентом Грузии. Три недели в центре Тбилиси шли настоящие бои с применением гранатометов, артиллерии и трассеров, нанесших городу чувствительный урон… Но, слава Богу, худшее, кажется, позади. Сегодня мы выходим на проспект Руставели, который все полнее обретает себя; время поработало над ним, как работает над всем сущим…

Прогулка: восток-запад

Начинаем ее по правой — нечетной — стороне, от Национального музея Грузии. Просторное строгое здание (арх. Н. Северов, 1929 год) сдержанно стилизовано под старогрузинскую архитектуру и прекрасно отвечает своему назначению. Грузия — древняя страна с богатой историей и культурой, поэтому музей представляет большой интерес. Географическим положением — на стыке Европы и Азии — объясняется разнообразие цивилизационных истоков, представленных в тысячах экспонатов — от парфянских и хетто-субарских до эллинистических и скифских. Образцы материальной культуры — утварь, украшения, оружие, предметы культа датируются с IV тысячелетия до н. э. и по недавнее прошлое. К ценнейшим экспонатам музея относятся находки последних десятилетий — две поистине мировые сенсации. Первая, сделанная грузинскими археологами совместно с немецкими и американскими коллегами, — древнейшая (вне Африки) стоянка далеких предков первобытного человека. Открытие осуществлено в рамках большого международного проекта «Изучение местонахождения ранних гоминидов в окрестностях Дманиси». Возраст обнаруженных останков, перепроверенный в самых совершенных лабораториях, определен в 1 млн. 800 тысяч лет. По двум черепам новейшими методами проделана реконструкция, и посетители музея могут увидеть наших древнейших предков, жизнерадостных и смышленых Мзиу и Зезву — так ученые назвали эту пару. Вторая мировая сенсация — Ванское золото. Богатейшая коллекция ювелирных изделий вызывает изумление тонкостью и совершенством работы, ведь сокровищница, обнаруженная в городке Вани (Западная Грузия), датируется IV веком до н. э. У знаменитых мастеров средневековой чеканки братьев Опизари и других были замечательные предтечи.

Поистине музей получил пополнение, достойное его богатств и славы. Это помогло пережить мне огорчение от того, что из экспозиции убрана объемная копия пещеры «Дэвис хврели» — стоянки первобытного человека, обнаруженной некогда неподалеку от моей родной деревни, в долине реки Дзирулы. Да и зачем мне копия, когда я при желании могу заглянуть в оригинал…

После музея оказываемся у кинотеатра «Руставели». Это главный кинотеатр города, место премьер славного в недавнем прошлом грузинского кинематографа. Строгий фасад украшают скульптуры, характерные для предвоенной эпохи, от этого облик кинотеатра «конфликтует» с нынешними аляповатыми рекламными вывесками. Рядом с кинотеатром располагался отель «Интурист» (в прошлом «Ориант»), известный росписью вестибюля и лестничных маршей. Позже фрески закрасили, сегодня же об их восстановлении не приходится и мечтать — «Интурист» до основания разрушен и сожжен в январе 1992 года.

Миновав огражденный пустырь и перейдя через мощеную улочку, мы оказываемся у храма Св. Георгия (в тбилисском обиходе — Кашуэти). Храм построен в 1910 году (арх. Л. Бильфельд) и представляет собой копию шедевра грузинского средневекового зодчества церкви Самтависи (XI век). Название «Кашуэти» объясняется старотбилисским преданием: якобы молодая горожанка, будучи на сносях, уверяла, что понесла от монаха-отшельника, жившего на Святой горе. Разгневанный монах в сердцах пожелал женщине «родить камень» (по-грузински «ква шви»). С преданием связано название церкви. Славу же ей принесла роспись алтарной апсиды.