Сэнди все еще о чем-то толковал с местным Марадоной, и по дороге к бару нам удалось подслушать фрагмент их разговора.
– Но в «Шотландских школьниках» я никогда не играл в футбол на международном уровне, – убеждал собеседника Сэнди. – Честно говоря, мне повезло, что меня вообще взяли во второй состав школьной команды… и то я почти все время провел на скамейке запасных.
– Да не дрейфь, приятель. В «Ла реале» давно уже не хватает защитника. Без дураков, поверь мне, о’кей? Так я скажу их менеджеру – он ужасный пройдоха, о’кей? – что я нашел одного классного парня – в смысле тебя. А что, идея супер, о’кей? Давай скажем, что якобы ты много играл за «Шотландских школьников» на стадионе «Уэмбли», о’кей?
– Тогда уж на стадионе «Хэмпден». Шотландия играет на «Хэмпдене», а не на «Уэмбли».
– К черту «Хэмпден», приятель. Лично я в жизни не слышал ни о каком «Хэмпдене». А вот насчет «Уэмбли» все в курсе, о’кей? В общем, так: я скормлю все это дерьмо про «Уэмбли» придурку из «Ла реала», и дело в шляпе – ты принят. Доходит? Да, без обид, приятель. Круто.
Тут ушлый Марадона, должно быть, почувствовал, что к его весьма щекотливого свойства деловым переговорам прислушивается кто-то еще. Он развернулся с мрачным видом, но когда узнал меня, моментально растянул рот в своей отрепетированной перед зеркалом однобокой ухмылке.
– Эй, папаша, ну как оно? – заорал он и дал мне тумака в плечо. – Рад видеть вас, приятель. Я как раз уговаривал вашего паренька записаться в команду здесь на острове. – Между нами говоря, «Ла реал» – куча дерьма, но нужно же где-то начинать, о’кей? Если он получит зачет с ними в этом сезоне, я договорюсь о контракте для него в «Андраче». Без обид, хорошо? Эй, миссис, потрясно выглядите, – расплылся он в улыбке, заметив сбоку от меня Элли, и бросился довольно фамильярно обнимать ее. – Вау, куколка! Эх, мне бы такую мамочку!
– О! Рада видеть вас снова, мистер… э-э… – увернулась от него Элли. – А как поживает ваша юная подруга? Она разве не с вами сегодня вечером?
Марадона вскинул брови и, не двигая головой, обратил равнодушный взгляд к бару, где стояла его влюбленная поклонница и меланхолично таращилась на своего кумира. Ее руки были сцеплены на едва заметно округлившемся животе.
– Да уж, вечно она за мной таскается, – проворчал он. – Дотаскалась вот.
– О, как мило, – сказала Элли с неловкой улыбкой. – Значит, скоро вы станете отцом?
– Ага, я и остальная команда тоже, – хмыкнул Марадона и отхлебнул пива из бутылки. – Если она захочет дать щенку имя в честь отцу, то придется ей назвать его «Андрач юнайтед», о’кей? Без дураков, в этом сезоне красотка, черт возьми, видела больше голых футболистов, чем массажист команды. Да, блин, без обид, дорогуша.
В разговорном английском Марадоны, не говоря уже о манерах молодого человека, неизменно чувствовалось сильное влияние его наставников – британских выпивох, завсегдатаев того прибрежного бара, где он работал. И хотя Марадона изо всех сил старался убедить собеседников, что и он принадлежит к этому прожженному племени, мы полагали, что в конце концов в его натуре все-таки возобладают более сильные влияния. Вероятно, пройдет немного времени, и он тоже поступит «правильно», сыграв главную роль на своей собственной вынужденной свадьбе в ресторане «Сон-Вида».
Снова погас и вспыхнул свет, с эстрады скачущей по каменным ступеням жестянкой разнеслась барабанная дробь, и сеньор Бонет вышел на сцену легкой походкой прирожденного распорядителя танцев. Шаги его лишь слегка затрудняли давно ставшие ему узкими брюки, впивающиеся в промежность. Хозяин заведения подхватил микрофон, постучал по нему и дунул несколько раз, как истинный профессионал, после чего, под ответные вопли и свист публики, объявил номер кабаре. Сделав театральный жест в сторону подсобного помещения, он провозгласил:
– Señoras y caballeros… El Flamenco Famoso de LAS HERMANAS DE GRANADA-A-A![395]
«Оркестр» заиграл вступление к «Солнцу и тени», этой волшебной увертюре, которая звучит каждые выходные на тысячах арен для корриды. И после мучительно долгой паузы, во время которой самые жаждущие снова начали заказывать в баре напитки, труппа фламенко «Сестры из Гранады» – всего две сестры – пронеслась мимо нас в обтягивающих талию, расклешенных по низу платьях и принялась колотить высокими каблуками по каменным плиткам heladería.
– Так вот над чем хихикали Чарли и Тони, – пробормотал я с многозначительной улыбкой.
Элли нахмурила лоб:
– Над танцорами фламенко?
– Вот именно. Сестры из Гранады – не кто иные, как судомойки, и два этих юных развратника стояли за дверью подсобки и подсматривали за их переодеванием.