– Carám![142] Большой, как у осла, – проскрипела одна из наиболее пожилых покупательниц и подковыляла поближе, чтобы хорошенько разглядеть наглядное пособие для импровизированного урока испанского. José, Maria y Jesús! Hombre[143] Никогда она не видела bambino с таким pistolita. Nunca! Hombre[144] Повезет той chiquita Hombre[145], чей fuego Hombre[146] будет обхаживать через несколько лет этот брандспойт!
И, словно по команде, bambino вскинул ножки в воздух, радостно загулил и, прежде чем его мамочка успела вернуть подгузник на место, пустил к потолку шикарный пульсирующий фонтан.
– О-о-ой-й-й-й! – восхитилась очередь, дружно отступая в сторону. – Viva el bomberito! Да здравствует маленький пожарник!
С того дня Элли, заказывая в ресторане курицу, тщательно выговаривала последнюю гласную в названии блюда. И правильно делала. Ведь эта небольшая, казалось бы, лингвистическая ошибка могла иметь серьезные последствия, если бы вдруг какой-нибудь официант решил воспринять заказ моей супруги буквально.
В «Сон-Берге» же Элли вообще постаралась избежать какого бы то ни была риска: перелистнув страницу с блюдами из курятины, она уверенно заказала gazapo.
– И mucho…[147] э-э… лука и tomate в качестве гарнира, но не mucho хлеба – то есть pan, por favor.
Официант невозмутимо пожимал плечами и стремительно делал пометки в своем блокнотике.
– Ты уверена в том, что заказала? – спросил я тихо, не желая задевать чувств Элли, которая так гордилась своими растущими познаниями в местном ресторанном лексиконе.
– Разумеется. Сейчас зима, но это совсем не означает, что я не могу заказать что-нибудь по-летнему легкое, правда же?
– Конечно, конечно – при условии, что ты знаешь, что делаешь. Ну, а я, пожалуй, буду придерживаться правила «Когда ты в Риме, поступай как римлянин» и возьму себе escalopes mallorquines.
– Para beber, señor?[148] – спросил официант, жестом указывая на карту вин.
– Думаю, что в честь воскресного дня можно позволить себе самого лучшего на острове вина – бутылку «Хосе Феррер Гран Резерва». О, и бутылку минеральной воды без газа, agua sin gas. Gracias[149].
В другой половине ресторана сдвинутые в один ряд столы уже были подготовлены к прибытию свадебной компании, и в стратегических точках – на расстоянии вытянутой руки от любого стула – составлены батареи бутылок и кувшинов. Там были представлены вино трех видов, литровые бутыли воды и непременная gasiosa – местная версия шипучего лимонада, охотно применяемая в качестве разбавителя (а если точнее – смягчителя) весьма терпких красных вин, разливаемых из небольших бочонков на стойках большинства испанских баров. Стену между двумя окнами-бойницами покрывала роспись, изображающая группу девушек в традиционном майорканском наряде, которые церемонно позировали с амфорами в руках посреди миленького садика в тени кипарисов и смотрели сверху вниз на просто идеальное место для веселого свадебного пира.
Наконец в зал стали заходить приглашенные – но что за подавленный вид был у этих людей! Если бы официант не предупредил нас, что тут будет отмечаться свадьба, мы бы решили, что прибывающие гости только что с похорон. Никто не разговаривал. Все просто расселись вокруг столов и продолжали хранить молчание с мрачными лицами. Одна женщина, по-видимому мать невесты, так много плакала, что ее лицо напоминало взорвавшийся помидор, и что-то подсказывало нам, что проливала она отнюдь не слезы радости.
Виновников торжества пока не было видно, однако отблески вспышек за окнами говорили о том, что счастливая пара проводит свадебную фотосессию на маленьком патио позади ресторана.
– Мне не терпится увидеть невесту, – с энтузиазмом предвкушала Элли. – О, наверняка она будет в изумительном белом платье – атлас, старинное испанское кружево и все такое!
– Жаль, что ты не можешь поделиться своим восторгом с родственниками и друзьями новобрачных. Я всегда считал, что свадьба на Майорке – по-настоящему волнующее и радостное событие, но, честное слово, в приемной у дантиста я видел людей повеселее, чем эти гости.
– Смотри, молодые идут! Ах, как романтично! Смотри, ну разве она не краса… боже мой!
Это явилась она, причина всеобщего уныния: прячась за спиной понурого жениха, который обреченно плелся к столу, маячила невеста, безрадостная в нежно-голубом платье для беременных, которое ни в коей мере не скрывало округлившегося свидетельства атаки змеи, что прячется в брюках. Мать новобрачной снова взвыла.