Я был сражен наповал. Рядом со мной стоял нищенски одетый старикан, который выглядел так, будто у него за душой нет и нескольких песет, однако на самом деле это был владелец недвижимости, стоившей не менее полумиллиона фунтов и дорожавшей с каждым днем, и при этом он получал пенсию с надбавкой по болезни, плюс арендную плату за дом с солнечными часами, плюс доходы с фермы. И он еще сказал, что скучает по работе официанта!
И тем не менее Жауме был лишь одним из несчетного числа пожилых местных жителей, которые выбрали жизнь «бедных paisanos», сидя на потенциальном богатстве в виде унаследованных «крестьянских» жилищ, которые стоили сущие гроши до тех пор, пока в сельскую Майорку в поисках уединенных пристанищ не хлынули extranjeros и не взвинтили их стоимость самым невероятным образом. А ведь цены на давно пустующие каменные дома всё продолжают расти. Старые майорканцы в курсе, как обстоят дела на рынке недвижимости. О, это очень хитрый деревенский народец: будучи фермерами, эти люди умеют доить как никто другой. А почему бы и нет, почему бы им и не воспользоваться ситуацией? Как сказал мне один старый campesino, корову с золотым выменем найти так же трудно, как лепешки дерьма единорога, и если такая корова вдруг забредет в твой хлев, нужно выдоить ее досуха.
Не было никаких сомнений в том, что Жауме также придерживался этой простой пасторальной философии и держал ведро наготове.
– Но я уже утомил вас своими мелкими проблемами. Вы хотели поговорить о том, как продать ваши фрукты, – сказал он, останавливаясь перед апельсиновым деревом, которое не могло похвастать здоровым видом. – Вы разбираетесь в апельсинах, señor?
– Я абсолютно ничего не знаю об апельсинах или о любых других фруктах, если уж на то пошло, – признался я.
– Что ж, вы были правы, когда сказали, что ваши апельсины уже можно собирать. Большинство из них уже созрели, а остальные поспеют в ближайшее время – когда из их кожуры уйдет желтизна. Но не нужно собирать плоды только потому, что они выглядят зрелыми. Они лучше сохранятся на деревьях, чем в сорванном виде, а вам сначала нужно найти покупателя.
– В этом-то и проблема, Жауме. Я пока не нашел покупателя и не знаю, где его искать. Томас Феррер сказал мне только, что старый Пако продавал почти весь свой урожай с лотка на рынке в Андраче по средам, но мне не дадут лицензию на торговлю, пока я не получу в полиции разрешение на жительство, а этого ждать еще несколько месяцев.
Жауме в задумчивости выпятил нижнюю губу.
– Хм. Es cierto[190]. У вас действительно проблема – un problema grande. Я не выращиваю много апельсинов, в основном лимоны. И продаю их напрямую в маленькие продуктовые магазины, las colmadas, в Андраче и окрестностях. Я бы мог получить цену побольше, если бы сам торговал фруктами с лотка на рынке, но гораздо проще привозить собранные плоды в магазин, и я так и делаю уже много лет.
– Тогда, возможно, и я мог бы делать так же? – спросил я с надеждой.
– Posiblemente, señor[191], но я так не думаю. Местные производители апельсинов уже обеспечили фруктами все лучшие розничные точки. Вы можете поспрашивать в colmada, конечно, но… – Он печально покачал головой.
– Но я же не могу просто оставить апельсины висеть на деревьях. Я должен их так или иначе продать. Наверняка здесь есть оптовики, готовые дать мне за них хотя бы небольшую цену. Какую угодно.
Я начинал поддаваться сложному чувству – смеси беспомощности, неприкаянности и некомпетентности. Кой черт дернул меня взяться за дело, в котором я ничего не понимаю, к тому же в чужой стране, на языке которой я едва мог объясниться? Ведь дома-то я ни за что не ввязался бы в выращивание фруктов, нет уж, увольте!
Жауме добродушно рассмеялся и ласково потрепал меня по руке.
– Не надо так переживать, señor. Usted tranquilo. На Майорке все возможно.
Хорошо ему говорить, подумал я. Этот человек мог позволить себе добродушно посмеиваться над моими проблемами. Он родился в этой стране, и жизнь его давно налажена. И старый шутник был богат. А я находился в полутора тысячах миль от родины, я погрузил все свое семейство на эту майорканскую фруктовую тележку, и колеса тут же стали отваливаться.
Жауме принялся насвистывать веселую песенку. Он достал из кармана рубашки старый конверт и огрызок карандаша и что-то нацарапал.