Студент-марокканец из Феса. 1932
Девочка в розовом. 1932
Молодая марокканка в профиль. 1932
Произведения, выполненные весной 1932 года в Марракеше, Фесе и Сефру, отличаются особой безусловностью и мастерством, впрочем, всегда присущим Серебряковой, несмотря на новые трудности, встретившиеся ей во время второй поездки, о чем она пишет А. Н. Бенуа: «…мне на этот раз так не повезло — солнца не было, а только дождь. И хотя здесь необычайно pittoresque (живописно. — А. Р.), но одной мне трудно рисовать…»[102].
Не могу не привести характерное добавление из письма ее сына бабушке в Ленинград: «…она, конечно, очень, очень страдает от трудности работать среди все-таки дикого населения — ведь по-французски никто там почти из народа не говорит — да и кроме того, ведь по их религии они… и не позволяют, чтобы их рисовали!»[103]
Однако, несмотря на эти жалобы и уныние, которые овладевали Серебряковой в те моменты, когда она не работала, необычайный душевный подъем, наступавший во время творчества, имел своим результатом возникновение первоклассных произведений, таких, например, как «Марокканец-юноша в синем», где с симпатией переданы черты лица, руки с тонкими пальцами, непринужденная поза, но особенно точно схвачено внимательное и одновременно любопытное выражение глаз изображенного.
Негр в коричневой накидке. 1932
Марокканец в бурнусе. 1932
Портрет негра. 1928
Два молодых марокканца. 1928
Марокканская еврейка. Фес. 1932
Молодая сидящая марокканка. 1928
Марокканка в чадре с ребенком. 1928
Марокканка в желтом с ребенком. 1932
Еще более отвечает требованиям, предъявляемым к портрету в полном смысле этого слова, «Студент-марокканец из Феса»: живописность и особенности чисто национальной одежды ничуть не отвлекают внимание художника — и зрителя — от утонченного облика этого интеллектуального юноши. Очаровательны портреты юной «Марокканки в профиль» и наивной большеглазой «Девочки в розовом», очень характерные, выразительные и вполне законченные.
Неоднократно Серебрякова работала над портретами представителей, как она писала, «всех рас человеческих» — негров, охотно ей позировавших, «совсем библейских» евреев и очень выразительных красивых евреек. И в каждом случае это были подлинные портреты, с психологической тонкостью и проникновенностью передающие не только внешний, часто экзотический облик человека, но и его внутренний мир. И как всегда, с большой любовью пишет она детей, негров и арабов, таких же веселых и любознательных, как дети на ее «европейских» портретах. Особенно хочется выделить прекрасный портрет матери, с любовью смотрящей на своего маленького сына (1928).
Создает Серебрякова и несколько работ маслом, выполненных, несомненно, по наброскам, сделанным на улицах Марракеша в 1928 году и Феса — в 1932-м, но завершенным (уже в технике масляной живописи) в гостинице, а вероятнее — по возвращении в Париж. Это отличный портрет «Негритянка в белом» и весьма выразительная сценка «В дверях», изображающая двух беседующих через порог женщин в национальной одежде, импрессионистическая по схваченности мгновения. Наиболее же значительны среди работ такого рода два больших портрета «Марокканка в розовом» и «Марокканка в голубом».
Это вполне законченные картинные изображения, где портретируемые даны поколенно, на фоне подробно (особенно в первом случае) разработанного типичного марокканского дворика. И в том и в другом произведении портретные характеристики внимательно, можно сказать, любовно прочувствованы, национальные черты ненавязчиво подчеркнуты. И в чисто живописном, и в содержательном отношении эти две работы особенно близки «крестьянским» женским портретам второй половины 1910-х годов — в них то же искреннее и непредвзятое любование человеком, то же внимание к среде его существования.
103
А. Б. и Е. Б. Серебряковы — Е. Н. Лансере, 21 марта 1932 г. // З. Серебрякова. Письма. С. 96.