Выбрать главу

Глен КУК

ЗЛОБНЫЕ ЧУГУННЫЕ НЕБЕСА

1

Моя мамочка была слишком застенчивой, чтобы поведать мне всю правду. Но ее сынок — не окончательный идиот и сумел допереть до истины своим умом. Я был рожден под злою звездой. А может быть, даже под злою галактикой. А в злобных чугунных небесах в момент моего появления на свет сталкивались устроившие свару зигзаги молний.

Планеты расположились в таком гнусном порядке, повторения которого, как говорят, не ожидается на протяжении жизни по меньшей мере сотни поколений.

У меня, правда, было предчувствие, что и к тому времени мой партнер все еще будет торчать здесь, чтобы вдоволь насладиться тем, как планеты снова учинят тот же парад, вступая в новый заговор против человечества.

Моя голова раскалывалась от боли, а сам я, изрыгая проклятия, с пустой кружкой в трясущейся лапе волочился к входной двери. Какой-то идиот (которому — клянусь! — в ближайшее время вместо руки придется обзавестись железным крюком) упорно продолжал калечить мою дверь.

Атмосфера в доме полнилась весельем, что еще сильнее вгоняло меня в тоску.

Все, что мой партнер находил забавным, грозило мне, как правило, новыми неприятностями.

В маленькой комнате у входа Попка-Дурак сквернословил во сне, и вылетавшие из его клюва слова заставили бы покраснеть даже самую воинственную из амазонок.

На защиту дверной панели мне пришлось встать самому, поскольку Дин уехал навестить стадо своих недотеп-племянниц. Что же касается Покойника, то тот ни при каких обстоятельствах не выползет из своей норы, чтобы озаботиться сохранностью дверей, а двери нынче вовсе не дешевы. Вот уже четыре сотни лет он имеет серьезные проблемы по части общения, вбив себе в башку, что раз кто-то четыре века назад воткнул нож ему в спину, он и пальцем для себя не должен пошевелить.

Я приник к дверному глазку.

Я послал проклятие в чей-то адрес, что делаю всегда, когда шестое чувство подсказывает мне, что дела вот-вот пойдут так, как им и следовало идти.

Облегчив таким образом душу, я почувствовал себя несколько лучше.

Однако, пялясь в дырку, я даже своим орлиным взором не смог углядеть поблизости ни одного аппетитного образчика женского пола.

— Но ведь у меня все всегда начинается с какой-нибудь девульки, — разочарованно проворчал я и включил свои седьмое и восьмое чувства.

Однако и те не обнаружили девичьего присутствия.

Мой природный оптимизм сразу же дал о себе знать, взыграв на всю катушку. Ни одной дамочки поблизости! За дверью вообще никого не было, кроме моего старинного кореша Плеймета и какого-то изможденного старого хрыча. Хрыч, надо полагать, был чужестранцем, так как карентиец его комплекции ни за что не смог бы пережить войны в Кантарде.

Нет девиц, значит, нет и неприятностей, а значит — ничего не начинается, мне не придется трудиться, и мировой порядок не рухнул. Я разберусь с этим делом за десять минут, а потом нацежу себе пива и примусь вынашивать планы мести Морли Дотсу за то, что он повесил на меня этого Попку-Дурака.

В довольно застойной атмосфере моего дома прокатилась еще одна волна веселья, и это напомнило мне, что невозможное в наших краях лишь на йоту менее вероятно, нежели нормальное.

Настало время проветрить помещение.

И тут я совершил чудовищную ошибку.

Я открыл дверь.

2

Если по совести, то ростом Плеймет до девяти футов не дотягивает, хотя создается иллюзия, что он занимает в высоту именно такое пространство. Одним словом, для того чтобы войти в мою дверь, ему пришлось ссутулиться. Его плечищи выли столь широкими, что он едва протиснулся в проем. И на всех этих условно девяти футах не было ни унции жира.

Сплошные мышцы.

Плеймет владеет конюшней. И всю работу там выполняет сам, включая кузнечное дело. Вилами, перегружая сено или навоз, мой приятель тоже предпочитает действовать в одиночку. Вид Плеймета внушает ужас, но на самом деле он душка и лелеет мечту стать когда-нибудь священником.

Его страшно печалит, что Танфер давно страдает от существенного переизбытка разного рода попов и религий.

— Привет, Гаррет, — бросил он.

Тонкость обращения, увы, не входит в число его достоинств. Зато у парня тонкий слух и острые глаза.

А что касается Гаррета, то это — ваш покорный слуга.

Шесть футов и еще горстка дюймов. Держу пари, что столь приятного ликом и так располагающего к себе бывшего морского пехотинца вам нигде не встретить. Гаррет — подлинный супермен, способный пить и танцевать всю ночь, но ухитряющийся сохранить координацию и силы для того, чтобы доковылять до двери и впустить в дом друга. И подобные подвиги он совершает, несмотря на то что время едва-едва перевалило за полдень.