— Обязательно! — крикнула мне Ария, уже исчезающая в дворовой арке.
Подкуриваю от бычка новую сигарету и прикрываю глаза. Белоснежные облака медленно плывут по небосводу, птички оживлённо летают, солнце светит — весна окончательно пришла в Питер.
И тут я слышу громкий и хлёсткий звук. Реактивный самолёт, это ни с чем не спутать.
Где-то через секунду после этого, на фоне, что-то мощно взорвалось.
— Я заслуживаю хоть один спокойный день?
Глава двенадцатая
Гнев небес
Сползаю с лавки и забираюсь под неё. От осколков не защитит, но при бомбардировке лучше лежать, чем сидеть.
Но текли минуты, а новых взрывов не раздавалось. Выползаю из-под лавки и недоуменно поднимаю взгляд к небу. Остальные члены коммуны тоже поднимались на ноги, тоже удивлённо смотрят в небо и друг на друга.
Рокот реактивного двигателя удалялся, но его быстро заменил грохот вертолётных лопастей, а потом, где-то в четырёх-пяти километрах к западу, раздались многочисленные взрывы.
— Опять эти скоты! Сколько можно уже?! — выкрикнул неизвестный мне мужчина, всё ещё лежащий на плацу.
— Что происходит?! — спросил старлей, распластавшийся по плацу.
Если бы я, сука знал…
— Это реактивный самолёт! — крикнул неизвестный мне мужчина старлею.
Голос знакомый, но не помню, где слышал.
— ЧЕГО?! — искренне недоумевал красноармейский командир.
— А, долго объяснять! — воскликнул мужик. — Ты не думай об этом, старший лейтенант! Ничего с этим не поделаем! Уводи бойцов!
— Без тебя знаю! — ответил ему старлей. — Встать! В колонну по трое, стано-вись! Напра-во! Бегом — марш!
Видимо, для того мужика такое не впервые, поэтому решаю с ним побеседовать.
Мужик уже сел на асфальт и закурил.
— Здоров, — протянул я ему руку. — Дмитрий.
— Здоров, — ответил на рукопожатие мужик. — Андреем меня зови. Ты же внук Агаты Петровны, так?
Возрастом он где-то ближе к пятидесяти, в черноволосой короткой стрижке есть седина, под карими глазами мешки от недосыпа. Видимо, вкалывает наравне со всеми, но здоровье уже не то. Ну или бухает.
Ещё как-то сразу стало понятно, что он человек бывалый. Может, воевал где-то?
— Так и есть, — кивнул я и присел рядом. — Что это было?
— Уже второй раз такое, кха-х! — кашлянул Андрей. — Аномалии всё, чтоб им пропасть… Ты что, не был в городе позавчера?
— Можно сказать, что не был, — ответил я и достал пачку сигарет.
— Тогда херакнуло объёмной бомбой где-то в районе Пулково, — поделился Андрей. — Сначала я подумал, что это что-то тактическое ядерное, но потом всё понял. ОДБ[12] это был, я такие видел уже как-то раз.
— А самолёт чей? — спросил я.
— Что-то, знаешь, как-то не до различения опознавательных знаков было! — огрызнулся Андрей и сделал нервную затяжку.
— Это могут быть европейцы с ответкой за наши ракеты? — поинтересовался я.
— Вряд ли, — покачал головой явный бывший военный. — Если бы вообще могли, пришли бы гораздо раньше. Не-е-ет, это аномалия. Я заметил, что в параллельных мирах очень активно воюют…
— Не без этого, — согласно кивнул я.
— Слышал я, что ты военным помогал, — неопределённым взглядом посмотрел на меня Андрей.
— Было дело, — не стал я отрицать.
Воевали недолго, но очень и очень интенсивно. У меня даже медаль «За боевые отличия» до сих пор на кителе висит. Заслужил и горжусь…
— Я тоже в ополчении был, — сообщил он мне. — О тебе только и разговоров было в пехоте. Как ты тигра на кортик взял…
— На шпагу, — поправил я его.
— Да какая разница? Против тигра что шпага, что кортик — всё одно шансов мало, — махнул сигаретой Андрей. — Ещё болтали, что ты артиллерист знатнейший, много кого спас из ребят, танкистов вытащил из блока — хороший ты солдат. «Карамба-4» же, да?
— Он самый, — улыбнулся я.
— Мы с тобой уже общались, «Мамалыга-8» был наш позывной, — произнёс Андрей, а затем встал и протянул руку. — Мец Андрей Викторович.
— Верещагин Дмитрий Ибрагимович, — ответил я на рукопожатие. — Рад знакомству.
— Нам бы артиллерист тут не помешал… — с сожалением произнёс Андрей. — Ты бы уладил свои междоусобные проблемы со своей бабкой. Тут люди, понимаешь? Сейчас каждый важен — положняк не скажу, чтобы прямо хороший. Хорошо, красноармейцев нашли и сумели с ними договориться, а если немцы в город пойдут?
12
ОДБ — объёмно-детонирующий боеприпас — вид вооружения, использующий предварительное распыление аэрозоля из горючего вещества для достижения объёмного взрыва. То есть сначала эта бомба падает, затем, посредством маленького взрывчатого заряда, очень быстро распыляет вокруг взвесь из горючего аэрозоля, а уже потом, когда аэрозоль распространился в заданных масштабах, производится подрыв основного заряда, поджигающего распылённый аэрозоль. Исполняются эти вооружения как в виде бомб типа ОДАБ-500П, так и решений типа РПО-А «Шмель» или боеприпасов для тяжёлых огнемётных систем. Поражающие факторы: сногсшибательная ударная волна, мощнейший перепад давления, а также термическое воздействие. Но последнее — это «приятный бонус», потому что у попавшего в зону поражения ОДБ человека сначала вытекут мозги из доступных отверстий и лопнут глаза, а уже затем его надёжно упокоенный труп экстремально пожарит. Не скажу о «Шмеле», но точно знаю, что ОДАБ-500П создаёт перепад давления в 30 атмосфер. Это будто человек оказывается в океане на глубине 305 метров. Оказывается на чуть-чуть, но этого хватит, чтобы выпустить ему кишки и мозги. Даже если ничего не выпустит, повреждения будут такими, что жить дальше он, при всём его желании, не сможет.
Важно знать, что да, когда-то это было ноу-хау, но человечество столкнулось с самим принципом объёмных взрывов уже прилично как давно. Объёмные взрывы не были редкостью на мукомольнях, где в воздухе иногда накапливалась мелкодисперсная мучная пыль, способная вспыхнуть от малейшей искорки. Ещё подобные взрывы иногда случались на сахарных производствах, а также в шахтах. Фактически, подрыв распространённого в воздухе метана в шахте — это тоже объёмный взрыв. Принцип тот же, но разглядеть его потенциал сумели только во второй половине XX века.