— Я бы, наоборот, контратаковал, пока не стало слишком поздно, — не согласился я.
— И всё равно бы проиграл, — усмехнулся Краснодубов. — Все твои возможные действия предусмотрены немецким командованием, на них разработаны противодействия, а ещё у тебя нет никаких рецептов, чтобы парировать то, что они для тебя приготовили. Авиацию твою уничтожают на аэродромах, а потом начинается массированное наступление с четырёх направлений. Ты заранее не знаешь, где именно они собираются бить, поэтому силы армии прикрытия у тебя распределены по всей западной границе. Везде сильным не будешь, а ещё ты готовился к окопной войне, а не к тому, что задумали немцы.
— Готовился к игре в покер, а с тобой начали играть в шахматы, — усмехнулся я.
— Вроде того, — кивнул майор. — И вот немцы пробивают твою оборону, потому что там, где у тебя стоит дивизия, они наступают десятью дивизиями, ты просто не можешь быстро доставить туда силы и остановить немцев. И ладно бы они занялись активным уничтожением твоих уцелевших и держащих оборону войск, как все ожидали, но нет, немцы продолжили развивать стремительное наступление и быстро двигаться дальше, всё дальше вглубь твоих территорий.
— Но у меня же армия осталась, те ребята, которых немцы не стали добивать! — возмутился я. — Я бы дал им приказы…
— Какие приказы? — снисходительно усмехнулся майор. — К тому моменту, когда ты начинаешь отходить от шока и отдавать какие-то приказы, немцы уже раскололи твою оборону на большие куски. Твоя армия частично в котлах, а частично уже сдалась. Есть армия Модлин, есть армии Лодзь и Краков, но вместе они биться не могут, потому что, фактически, рассечены. Ни о каком формировании убедительного фронта речи не идёт, он представляет собой хаотично изломанную линию, координации между армиями никакой, а тут ещё генералы не понимают, что надо делать. А потом и наши подоспевают…
Слышал что-то такое о разделе Польши и участии советских войск в этой войне. Вроде бы, в школе давали или в институте…
— Но уже незадолго до этого ясно, что полякам конец, война проиграна, поэтому происходит капитуляция, — продолжал Краснодубов. — Польских солдат убито было несравнимо мало, до ста тысяч, потому что их принуждали к сдаче в котлах, поэтому сдалось их что-то около миллиона. А ещё миллион так и не был мобилизован, потому что война закончилась раньше.
— Блицкриг, короче? — спросил я.
— Блиц… «Молниеносная война»?[15] — не понял майор. — Ну, да, можно и так назвать.
— И что, всё дело только в этом? — усмехнулся я. — Немцы просто раскололи оборону?
— Они наступали стремительно, за счёт высокой моторизации пехоты, — покачал головой Евгений Игоревич. — А ещё они применяли стратегические хитрости, обманные удары, чтобы паникующие поляки перебрасывали войска в выгодные немцам точки дислокации, широко использовали радиосвязь и вообще, прекрасно знали, что надо делать. А поляки не знали, не знали французы, не знали и мы.
— Можно же было подготовиться, извлечь уроки из чужого опыта… — начал я.
— Легко тебе говорить, когда уже почти сто лет у вас прошло, — покачал головой майор. — И ты сам там не был, не принимал тяжёлые решения, не рвался из котлов, которые фактически образовались, пока ты упорно держал оборону. Отступаешь с боем, а немцы уже далеко, в пятидесяти километрах на восток. Для того, чтобы противостоять такому, нужно было извлечь откуда-то опыт, разработать меры противодействия, обучить этому командный состав, часть которого полжизни готовилась ко вчерашней Империалистической войне — за два года такое сделать был не в силах никто. Пришлось учиться по ходу, отступая, теряя территории, солдат и технику. Эх, жаль, что сам теперь не увижу Берлин…
— Наверное, да, жаль, — согласился я. — Вообще, очень мало знаю о деталях той войны, никогда не интересовался.
— Теперь это не важно, — произнёс майор Краснодубов с горечью. — Мне пора, так что давай, постарайся не погибать. Какой бы ты ни был буржуйчик и хлюзда, а всё одно, лучше, чем мертвецы. Потому живи и борись, Дмитрий.
— Постараюсь, — пообещал я. — Тебе того же желаю.
Мне тоже пора, надо помочь технарям с экипировкой, а затем прогуляться за зипунами и ценными сведениями.
Отдел Науки, сформированный из настоящих учёных, трудившихся в разных учреждениях Питера. Теперь они фокусируются на исследовании свойств сфер сверхспособностей, природе аномалий, притаскивающих к нам всякое и всяких, а также, как теперь оказалось, технологий будущего.
15
Блицкриг — стратегию, ныне известную как «блицкриг», никто так изначально не называл, даже сами немцы. Чисто технически, эта штука не являлась, на момент применения, чем-то концептуально новым, потому что это, фактически, хорошо известная тогда маневренная война, получившая нехилый буст в виде радикального ускорения перемещения пехоты на грузовиках, бронетранспортёрах и массированного применения танков. Нечто вроде блицкрига немцы пытались применить ещё в Первую мировую, но перемещение пехоты на своих двоих и на телегах с конной тягой не позволило добиться подходящего темпа наступления, чтобы противники охренели и потом не выхренели.