— Сейчас, нормально я, пожалуйста, говорю? — дрожащим от ужаса тоном спрашивает он.
— Понятно — да, нормально — нет, — покачал я головой. — Но не печалься, отрок ты несчастный. Возьми свой амулет и следуй-ка за мной.
Взвыв от отчаяния, Александр встал перед амулетом на колени и осторожно взял его в руки. Проклятые штучки — они такие. Этот ещё относительно безобидный…
Убивать пацана жалко, хоть он и попытался меня прикончить. Отдам в Коммуну, на перевоспитание. Видно, что ещё не заматерел. Не успел.
— Я проведу тебя к тем людям, что помогут тебе выжить, — сообщил я Александру. — Но не за просто так, а за упорный труд, за честь, за доблесть и отвагу! Буря грядёт…
АК74М, при беглом осмотре и снятии ствольной крышки, показал, что он давно не знал заботливой руки и должного ухода. Похватают уважаемого боевого оружия, налепят всякое говно и бегают потом, как обезьяны…
Срываю бестолково установленный лазерный целеуказатель, раздражённо соскабливаю с воронённого металла остатки клея, после чего размещаю автомат на плече.
— Возьми свой груз, — передал я Михалёву его рюкзак.
— Хочу не рабство в, — произнёс он.
— Порабощать тебя никто не будет, отрок бесполезный! — возмутился я. — То коммунисты, адепты своего ученья! Их Маркс ведёт!
Судя по недоуменному выражению лица этого зумера[17], он если что-то и слышал раньше, то не очень внимательно. Они ведь такие — новое поколение…
«Когда я начал так брюзжать?»
— Не забивай пустую головушку, — махнул я рукой. — Скажи мне лучше, отрок, где ты нашёл амулет?
— С убил выпало одного него зомби, — ответил Александр.
— Как все, — констатировал я. — Что за чудище на меня напало?
— Абилкой мой призываемый, — заговорил парень. — Фамильяр.
— А по-русски иль хоть по-эллински нельзя, выходит? — спросил я. — Как отца звали твоего, кстати?
Нет, я прекрасно понял, что он хотел сказать, тут амулет его работает прекрасно. Но это не отменяет того, что он сказал «абилка» и «фамильяр». Геймерская тема.
— Я Сергеич, — ответил Михалёв и как-то погрустнел.
Родителей его, скорее всего, уже нет в живых.
— За мною следуй, Александр, сын Сергея, — призвал я его. — И не вздумай даже отставать.
И вновь обратно по Большому проспекту. Хотел сходить на территории Бригады, узнать, чем дышат, как живут, но вот опять меня попытались гопнуть на не таком уж большом Васильевском острове. И кто? Какой-то пацан. Эх…
Прошли через охренительных юмористов на первой линии, где сдавался с наряда тот самый Петруха, которому ещё не надоело донимать меня «Белым солнцем пустыни». Подверглись обыску дежурным подразделением на второй линии обороны, где я посоветовал бойцам не трогать амулет Александра, а также стрельнул сигариллу премиум-класса у старшего патруля, обходившего стену. Наконец, мы достигли плаца.
— Это ещё кто такой?! — сходу спросил майор Краснодубов, стоящий у урны и курящий.
— Это не красноармеец, — усмехнулся я. — Нашёл тут хулигана, пытался меня ограбить, но потерпел неудачу.
— Буду больше не, — донеслось от Александра.
— Беспризорник он, похоже, — вздохнул я. — Надо перевоспитывать, учить светлому, доброму…
— Научим, перевоспитаем, — майор хмурым взглядом оглядел Михалёва с ног до головы. — Так ты из-за него вернулся?
— Не бросать же? — развёл я руками. — Он из суперов, поэтому требуется особый подход. Может призывать какое-то рогато-шипастое существо, весящее килограмм пятьдесят, очень агрессивное. Как там бабуля моя? Ещё не доконал её груз ответственности?
— У неё и спроси, — отрезал Евгений Игоревич, а затем глянул в сторону своих подчинённых. — Сержант Кожабеков! Мальца сопроводить в казарму, выделить койко-место, принять на довольствие.
— Есть, товарищ майор! — козырнул боец с лёгким среднеазиатским акцентом.
Краснодубов достал вторую сигарету из пачки и вновь закурил. Я решил, что перекурю разок и пойду по-новой. Надо узнать хоть что-то… А ещё надо пожертвовать кого-то из бригадников Стикс или Аиду. А лучше «и».
— За этого ни на кого не рассчитывай, — произнёс Евгений Игоревич.
— Да я и не рассчитывал, — подкуриваю я сигарету от протянутой спички. — Просто жалко стало пацана.
— У меня отец, в Гражданскую, — прикрыл глаза майор и сделал затяжку, — казачка одного пожалел. Рассказывал, что малой совсем тот был, лет шестнадцати, а у него мы подрастаем. И сердце дрогнуло у отца, рука не поднялась. Отпустил. А потом ему этого казачка пришлось в конной сече зарубить. Казачок, как оказалось, оклемался, заматерел, озлобился… Иногда без жалости колоть надо, понимаешь?
17
Зумеры — поколение людей, именуемое «Поколением Z», родившихся в интервале между 1997 и 2012 годом, согласно Теории поколений Штрауса и Хоува. И, как обычно заведено, старички побрюзжали и поворчали, поэтому это поколение некоторые иногда называют «поколением снежинок», то есть всех под одну гребёнку — якобы поколение людей, считающих себя уникальными и неповторимыми, исключительными, а на деле типа да, исключительными, но столь же бесполезно уникальными и неповторимыми, как снежинки. Объективно — они просто другие. Я, например, отношусь к миллениалам, комп у меня появился в 2004, а личная мобила-кирпичикус осела в моих руках лишь в 2007 году. Я часть жизни прожил в те благословенные времена, когда если тебя нет у рабочего телефона, то тебя нет совсем, можешь не искать, не найдёшь! А вот зумеры буквально родились уже в стремительно набирающую обороты цифровую эпоху, обречены жить и работать в условиях тотальной цифровизации, заводить друзей в виртуале, общаться с друзьями там же, иногда учиться дистанционно, работать дистанционно и так далее.
В 2000 году кто-то сказал бы мне: «Бро, лет через 20 люди будут работать из дому, не приходя в контору!» Я бы рассмеялся этому человеку в лицо: «По телефону, что ли, нахрен, будут бумажки заполнять?! У меня нет времени на твою шизофрению, иди кому-то другому свои побасенки трави!» А некоторым чувачкам из зумеров, особенно из поздних, даже представить бывает сложно, что раньше было как-то иначе и для нас такое было бы совсем не норм и дичь. Они могут показаться странными предыдущему поколению, но я тоже был странным для более старших товарищей, когда носил джинсы-трубы, достал где-то откровенно педиковскую кепку (это сейчас она была бы олдскул) типа как у рэпера, пил Юппи, играл в фишки, Сегу, первый Плейстейшн и с удовольствием слушал всякий ранний говнорэп типа Жорика, Мастера-Шефа, Многоточия, Мистера Малого и прочего отборного говна. Ещё я слушал охренительнейшие Сектор Газа, Король и Шут, Арию, но это тоже не находило особого понимания у более взрослого поколения. Нас называли «поколением Пепси», тоже считали, что из этих вот точно людей не выйдет, как наше поколение сейчас считает, что зумеры — вот эти 100 % кончи галимые. Я не призываю любить и ценить их, ненависть и гнев — это твоё право, уважаемый читатель, но понимать их и, хотя бы в общих чертах, представлять их ценности нам нужно.