— Ты же не в обиде за то, что я заняла твою комнату? — с выражением неловкости на лице спросила Ария, идущая рядом.
— Какие обиды-то? — спросил я. — Квартира бабушкина, что хочет, то и делает. Вообще, я подумываю перебираться куда-нибудь на острова.
— На какие острова? — удивлённо спросила Ария.
— Ну, можно рассмотреть Кронштадт, — пожал я плечами. — Ещё есть остров Мощный, что в ста тридцати километрах от Питера. Зомби дотуда могут добраться только если их течением принесёт, но уж точно не в промышленных количествах. Можно поставить небольшой домик или поселиться в маяке. Только для всего этого нужно хорошее судно.
— Совсем не веришь в Коммуну? — спросила девушка.
— Не знаю, — вздохнул я. — Вообще, это всё моё прожектёрство. Лихорадочный поиск лёгких путей. Думаю, я в любом случае останусь в Питере.
Когда валялся сегодня на диване в гостиной, гуглил информацию об островах в Финском заливе. Ничего путного из этого не выйдет, поэтому военные даже не рассматривали эти острова как возможные места для размещения гражданских. Зимой залив замёрзнет, встанет лёд, а по нему легко могут пойти мертвецы. Малая дорога жизни — это путь, по которому с Мощного снабжали Ленинград, ледовая дорога. То есть транспорт этот лёд держал, а значит мертвецы точно пройдут. Могут и не пойти, конечно же, но если пойдут пять-десять тысяч? В одиночку с ними ничего не поделаю.
Готланд был единственным приемлемым вариантом для военных, которые прекрасно знали, что залив замерзает на зиму, а я не знал.
Вообще, думаю, зима даст нам отличную перспективу избавиться от мертвецов. Даже если они не околеют от мороза, можно, под начало весны, завлекать их на лёд Финского залива, держать там до потепления, а потом пусть куда хотят… Залив способен забрать миллионы мертвецов…
Внутри меня борются две индивидуальности: одна — трусливенький актёришка, который хочет смыться с родных земель на какой-нибудь безопасный остров и прожить там всю жизнь, хоть как, лишь бы выжить, другая — выкованная проклятыми масками персона, которая желает остаться в этом городе, убивать, побеждать и становиться сильнее, во славу имени себя. Наполеон хочет побед и величия, но он был слаб, до недавних пор, Тесей хочет насилия и воинской славы, они в чём-то схожи.
С каждым днём трусливенький актёришка будет становиться слабее, он уже гораздо слабее, чем был в первые дни. Он должен был умереть первого апреля, но Мойры[19] недоглядели и он выжил.
— Я свой хлам соберу в течение часа, потом можешь занимать освободившиеся пространства, — сказал я, ставя сумки у входа в бывшую мою комнату.
Перекантовал свои шмотки в бывшую квартиру Арии — где-то жить мне, всё же, надо. А тут бытовая техника рабочая, есть двуспальная кровать, санузел не отключён, а ещё в наличии ЖК-телевизор и DVD. Последний, к слову, обрёл второе дыхание в наши скорбные времена…
Конечно, пришлось заморочиться с компьютером, который очень дорог мне как память и как штука, обошедшаяся мне почти в миллион рублей. Интернет в доме есть, его поддерживают изо всех сил, но скорость находится глубоко в заднице, большей части контента уже нет, ибо серваки падают каждый день, поэтому люди относятся к нему как к тающей на глазах роскоши. Нет, кто-то занимается проработкой вопроса создания локальной сети, искатели тащат сервера, по возможности, а ещё научный отдел занимается сохранением ценнейшей информации из умирающего интернета, пока ещё сохраняется. Основная масса притаскиваемых серверов уходит именно на это, ведь стратегически, завтра, в отдалённой перспективе, решать будут знания человечества. Если это перспективное завтра вообще будет.
Я тоже сохраняю много чего. Возможно, у меня самое большое в этом городе собрание различных пьес и постановок, с видеозаписями. Пока туплю перед сном, копаюсь в телефоне, нахожу, сохраняю…
Квартира Арии имеет три комнаты, комп я поставил в гостиной, рядом с дореволюционного облика комодом. Всё заработало, как надо, интернет есть, свет есть, вода есть, простыня постелена, наволочки на подушки, а пододеяльник на одеяло надеты — быт налажен.
— Эх… — вздохнул я, усаживаясь на старый диван и извлекая пачку сигарет. — Отоспаться бы пару дней, но нельзя…
19
Мойры — прядильщицы судеб у древних греков. Клото — прядущая нить жизни, Лахесис — определяющая судьбу, Атропос — перерезающая нить. Первая определяет неуклонное действие судьбы, вторая определяет её случайности, а третья определяет неотвратимость её решений. Мойры являются дочерями богини Нокты. В архаичный период Древней Греции мойры считались высшим законом природы, а боги являлись лишь его исполнителями, поэтому у древних греков мухи были отдельно, а котлеты отдельно. Но миф развивался и поколения разработчиков постепенно запилили кроссоверы, на основе чего метавселенная получила полное слияние отдельных серий, которое мы видим в работах чуть более поздних античных философов. Марвелы-хренарвелы с ДиСишками концептуально нового ничего не делают, короче. Только эти кровосиси кроссоверят ради безумно больших бабок, а древние греки развивали так собственную религию.