Но в отделении творилось и нечто гораздо более зловещее. Поначалу оно проявлялось только в каких-то мелочах, в отдельных частностях, которые никогда и никак не затрагивали Макса. Он, однако, обратил внимание на то, что Джон Фишер, брокер, один из тех, с кем Макс успел подружиться в отделении, несколько раз возвращался после бесед с Чаком расстроенный и озабоченный.
— Что стряслось? — спросил его как-то Макс. — Премии лишили?
— Нет, — ответил Фишер. — Нет, ничего. Честное слово, ничего.
Макс пожал плечами:
— Ну и ладно. Не хочешь, не говори.
В следующий раз, однако, он повел Фишера в бар и хорошенько напоил его. И Фишер рассказал, что Чак заставляет его играть на повышение цен акций нескольких фирм, в прочность положения которых сам он, Фишер, не верит.
— Но в которых, как я понимаю, у нашего общего друга есть свой интерес, — проговорил Макс. — Ну, так не делай этого.
— Н-да… легко сказать. Он же обязательно проверит… Не знаю. В общем-то, подобные игры постоянно ведутся, не сомневаюсь.
Тон у Фишера был совсем несчастный. Макс широко улыбнулся:
— Конечно, ведутся. Не переживай. Жизни без этого не бывает, как сказал бы мой друг Джейк.
Но Макс понимал, что в «Мортонсе» подобные вещи происходить не могли; и в «Прэгерсе» они тоже не должны были бы иметь место.
— В «китайской стене» появляются трещины, — объявил он Шарлотте. — Смотри внимательно. Быть может, скоро у нас появится что-нибудь реальное против Чака.
Одним из тех, кого привел с собой Чак Дрю, был аналитик по имени Верной Блай. Макс невзлюбил Вернона с первого же взгляда: тот был очень высок ростом, тощ и постоянно носил перстень и галстук старого итонца.[50]
— На Илинг-стрит есть ювелир, который делает такие печатки, — сказал Макс Джону Фишеру, — и все ребята у него их заказывают. Мне Джейк о нем рассказывал. Можешь мне поверить: если Блай и бывал когда-нибудь в Итоне, так только на экскурсии.
Как-то он пригласил Блая присоединиться к ним в обеденный перерыв и на протяжении всего обеда с удовольствием и в подробностях расспрашивал его о доме, о детских годах, об играх, в которые он тогда играл, и о школе, которую закончил.
— Один ноль в нашу пользу, — весело заявил он потом Фишеру уже в конторе. — Ты заметил, какое выражение появилось у него на лице, когда я сказал, что помню, как видел его на ежегодном празднике четвертого июля? Какое он при этом испытал облегчение? На этот крючок все мошенники ловятся.
— Не понимаю, — робко проговорил Фишер. — При чем тут четвертое июля?
— При том, что праздник в Итоне бывает четвертого июня, — терпеливо пояснил ему Макс. — А четвертое июля — День независимости США.
Блай, несомненно, пользовался у Чака Дрю благосклонным вниманием. И целиком и полностью сидел у него в кармане. Аналитики должны быть безупречно честными; нечестный аналитик просто опасен. Их задача — изучить какую-либо компанию, оценить ее стоимость и дать рекомендации о целесообразности или нецелесообразности совершения тех или иных сделок по ней. Вернон Блай всегда давал такие рекомендации, каких требовал от него Чак Дрю. Стоимость акций отдельных фирм, принадлежавших определенным клиентам, вначале заметно возрастала, после чего такие акции продавались, а Чак получал от клиентов неплохое вознаграждение. Если в дальнейшем успехи соответствующих компаний оказывались вовсе не такими, каких ожидали покупатели акций, то это было уже проблемой самих акционеров. Но в то лето — лето Большого бума, когда курсы практически всех акций летели вверх, достигая беспрецедентных показателей, — о таких вещах никто не задумывался. Компания должна была быть почти абсолютно несостоятельной, чтобы ее акции в таких-то условиях пошли вниз; так что заработать можно было на чем угодно. На бумаге дела в лондонском отделении «Прэгерса» шли хорошо: список клиентов значительно увеличился, как и объем операций, и активность банка на рынке. По сообщениям Гейба из Нью-Йорка, Фред III не уставал петь Чаку Дрю хвалебные гимны.
Георгина позвонила Максу в банк. Голос у нее был расстроенный.
— Не знаю, что делать, Макс. Все говорят, что я должна сказать Кендрику о Джордже, а мне не хочется этого делать.
— Кто это «все»? — Внимание Макса было почти целиком занято тем, что он видел на экране. Там явно что-то происходило: курсы многих акций ползли вверх. Не исключено, что вызревала крупная сделка.
50
Выпускник Итонского колледжа, одной из старейших, наиболее известных и привилегированных частных школ Англии, готовящей своих слушателей к поступлению в университет. Итон — маленький городок на Темзе недалеко от Лондона.