Выбрать главу

— Нет… — выдавил он из себя. — Не выстрелил бы. В тебя. Никогда.

Змея поднялась выше, замерла, как бы прислушиваясь. Снова закачалась, очень плавно, грациозно. Сползла с автомата, добралась до плоского камня, молниеносным движением схватила крысу. Поднялась со свисающим из пасти грызуном, посмотрела на Леварта и быстро удалилась. Исчезла.

Леварт встал несколько позже.

Ночные перестрелки постепенно прекратились, появилась возможность спокойно доспать до рассвета. Было бы совсем скучно, если бы не патрульные вылазки. За двенадцать дней службы на заставе патрули ничего не обнаружили, но Леварт внимательно рассматривал в бинокль хребет и перевал. Он хорошо знал, что нужно все делать по правилам и инструкциям. Афганистан дал немало болезненных уроков, тем, кто их нарушал. Леварт чувствовал, что перевал Заргун таит в себе опасность. Перевала Заргун следовало остерегаться.

Леварт спросил у Станиславского, что по его мнению делает змея в том ущелье. Станиславский, основываясь на легендах и былинах, выстроил целую теорию о том, что змея скорее всего является стражем каких-то богатств, кладов, сокровищ, а может быть, полезных ископаемых. Леварт в эту теорию не поверил.

Утром он вновь отправился к расщелине. И опять увидел змею. Казалось, что она его приветствует. И снова он смотрел ей в глаза. Без страха и с интересом.

В его голове зажужжали, зашумели и зазвенели тысячи потревоженных пчел. В глазах замелькали мириады бесформенных калейдоскопических образов, внезапно переходящих в цветные стекляные брызги для того чтобы снова смениться на образ. Совершенно другой.

И сквозь каждый образ, сквозь каждое видение пробивался, как водяной знак, злой и всезнающий взгляд змеиных глаз. Видел его даже, когда закрывал глаза. В ушах звучали удары бубна и аккорды далекой музыки. Внезапно он оказался в Египте, в Табе, и услыхал древнюю жалобу колосса Мемнона, услыхал, как статуя звенит и поет своим покоящимся под лучами восходящего солнца естеством, слышал небесный голос органа Нотр Дама. Слышал звуки эоловых арф. Потом вдруг он увидел кавалерийскую атаку. Он чувствовал своего коня, вороного, как ночь, красивого и сильного, который уступал статью разве что царскому Буцефалу. Потом все изменилось. Он снова на коне, но уже в мундире цвета хаки. Он служит в батарее Royal Horse Artillery.

И вдруг опять пустая расщелина. Высокие сходящиеся стены и голубая линия неба между ними. И плоский камень, на котором еще недавно лежала змея.

И новые вопросы к Станиславскому. Известны ли науке случаи, может ли такое быть, чтобы змея гипнотизировала?

Начитанный Станиславский терпеливо и подробно рассказывает о выдющейся роли змей в мистической и религиозной литературе: от древнегреческих легенд и Каббалы до книги Амброза Бирса «Человек и змея».

Леварт опять пришел к змее. Он знал, чего хочет.

Разве могли гипнотические фантомы, иллюзии и видения испугать советского прапорщика. Да еще такого, с которым уже в восьмилетнем возрасте вступила в разговор ожившая иллюстрация из детской книги. Который уже в девять лет предчувствовал и предсказывал. Предвещал. Пророчествовал о будущих событиях. От забавных и тривиальных до роковых и трагических.

*

Павел Леварт помнил день и минуту своего первого экстрасенсорного видения. Он был уверен, что никогда, до конца жизни не забудет ни дня, ни минуты этого события. А также сопутствуюших ему обстоятельств.

Он рассматривал книгу, которую получил в подарок на свой восьмой день рождения. Книга была большая, чтобы справиться с ее страницами, ему пришлось сидеть на полу. Книга ему очень нравилась, он мог часами рассматривать картинки, на которых были изображены кадеты, мальчики ненамного старше него, выглядевшие в своих элегантных парадных мундирах как настоящие маленькие офицеры. На одну маленькую картинку он мог смотреть без конца. На ней был трубач, играющий сигнал тревоги. Он был нарисован так красиво, что можно было услышать звуки трубы. И в действительности маленький Паша несколько раз услыхал трубу, но подумал, что эти звуки доносятся с улицы.

Об оконное стекло, сердито жужжа, билась пчела, из кухни доносились громкие голоса. Мама разговаривала с соседкой, тетей Лизой. Мама жаловалась на отца, который сильно опаздывал с работы, наверное потому, что опять пьет водку с друзьями. Хотя и обещал бросить пить. Тетя Лиза, муж которой был железнодорожником и пил, не просыхая, успокаивала маму. Вот протрезвеет и вернется — говорила она — они всегда возвращаются, где им будет так хорошо, как дома. Но ведь обещал, — подымала голос мама. Они всегда обещают — успокаивала тетя Лиза.