— Нужна ваша помощь, учитель, — после всех положенных приветствий, сразу огорошил наставника Огнёв. — Срочно требуется бык или несколько баранов.
— Свежее мясо сейчас можно купить в Есауловке, — потянув жидкий кончик правого уса, ответил Пётр.
— Живой бык или живые бараны, — уточнил Владимир.
— Когда? — тёмный взгляд мастера иглоукалывания, понявшего, что играми и шутками не пахнет, мгновенно стал серьёзным.
— Желательно вчера, — грустно усмехнулся Владимир, — но сегодня тоже пойдёт. На Вику порчу наводят.
— Ты её без жертв можешь снять, — Пётр внимательно отслеживал реакцию ученика.
— Могу, — небесную синь глаз парня сменила жгучая темнота грозовой тучи, — только я с этой ведьмой поквитаться хочу.
— Ты точно уверен, что порчу наводит упо[73]?
— Да, тонкие манипуляции с аурой мужикам несвойственны. Какая-то проклятая тварь ворожит, от её «паутины» скверной за версту смердит.
— Хорошо, я после обеда съезжу на станцию, договорюсь на ферме. К вечеру привезут.
— Я заплачу сколько понадобится.
— Заплатишь, — кивнул Пётр, — а пока давай выпьем чаю…
Огнёвы поселились в Казаковке, в которой Владимир ещё летом выкупил у поселковой администрации домину бывшего егеря, коий вместе с одним из сыновей ныне отбывал срок в местах не столь отдалённых. «Сидеть» им до ишачьей пасхи и если потомок ещё мог насладиться воздухом свободы, то пособника японских диверсантов законопатили на пожизненное.
Самую малость обветшавший дом привела в порядок бригада строителей, превратившая его в удобный для проживания дворец со всеми удобствами и банькой у ручья, к которой вела мощёная камнем дорожка, крытая навесом. Места в громадном доме хватало всем: и ученикам, и больным, потянувшимся в глухое село, скрытое под сенью маньчжурской тайги.
С Викой решили просто: имея многочисленные связи среди харбинских служителей Асклепия, ничего не стоило состряпать липовую справку о «воспалении хитрости», из-за которой никак невозможно вернуться в столицу. Приехала девица в гости к брату в дремучие «чигиря» и попала на четыре месяца больничного. Благо в деканате пошли многострадальной бедолаге навстречу и вошли в положение, разрешив дистанционное обучение… Выкрутились, в общем, обойдясь без академического отпуска, в отличие от него самого. Не будь Вика круглой отличницей и гордостью альма-матер, так просто у брата и сестры не прокатило бы. Хотя карябали душу молодого человека острые коготки подозрений, что в данном конкретном случае не обошлось без помощи одной княжны. Уж больно покладистыми оказались профессоры и чиновники от высшего учебного заведения. Что ж, и на том спасибо!
Быка привезли ближе к девяти вечера. Животное чувствовало, что его отдают на заклание, протяжно мычало, било копытом и ни в какую не желало покидать крытый кузов грузовичка, но стоило Огнёву подойти к машине и потянуть за верёвочную петлю на шее бычка, как тот безропотно дал увести себя в пустующую стайку. Получив плату и даже немного сверху за доставленные неудобства, фермеры быстро укатили обратно. Для чего знахарю и ученику китайского мастера иглоукалывания потребовался бык, их не интересовало от слова совсем. Нет, здоровое любопытство у мужичков присутствовало, но природная чуйка и понимание, что не на все вопросы можно получить ответы, удержало языки за зубами.
Несколько часов после отъезда фермеров ничего не происходило и Владимир начал подумывать, что интуиция начала обманывать его и все приготовления пошли прахом, как в два часа после полуночи его просто подбросило в кресле, которое он установил возле кровати Вики. Едва видимая паутина, приклеившаяся к ауре сестры, налилась ядовитой зеленью, исходящей тёмной дымкой. Вику заколотил озноб, на лбу проступили мелкие бисеринки пота. Уколов палец сестры и размазав выступившую каплю крови по лицу заранее приготовленной тряпичной куколки, Владимир направился в стайку. Ученики загодя были проинструктированы и отправлены ночевать к Ли. Рано ещё им приобщаться к тому, что собирался творить Владимир.
Глядя на русскую ведьму, Питер Кимберли не позволял эмоциям отражаться на лице, сохраняя приличествующую безэмоциональную мину, давно ставшую настоящей личиной — вторым лицом. Если снаружи выпускник Кембриджа, работник посольства Великобритании в Российской Империи и второй по очереди наследник графа Кимберли, светло-рыжий обладатель блекло-голубых глаз и вытянутого «лошадиного» лица воплощал само спокойствие и ледяную невозмутимость, то внутри уроженца Вестминстера, злым роком судьбы заброшенного в дикую варварскую Россию, царило гадкое злорадное торжество. Скоро эта зазнавшаяся шлюшка, отвергнувшая его ухаживания, сполна получит своё.