— Не тем занимаешься, Паша. Личность пострадавшего установили? И почему дёрнули нас, а не полицейских со следственного департамента МВД?
— Так точно, господин майор, установили. Из-за них, — молодой сотрудник потряс размокшими бумагами со штампом, верх которого украшал имперский двуглавый орёл. — Полицейские ищейки сразу сказали, что жмур вне их юрисдикции. Они не занимаются сотрудниками закрытых НИИ[1], поэтому дёрнули нас.
— Т-а-а-а-к, — процедил майор и, прищурившись, нехорошо посмотрел на машину следственного департамента полиции с отирающимися около неё несколькими сотрудниками «конкурентов». — Хорошо… позже мы разберёмся, кто, где и кем занимается и на ком стоял… Дальше, Паша, давай по личности.
— У погибшего был с собой паспорт. Если верить ему, то под колёса угодил Грачёв Игорь Васильевич, тысяча девятьсот восемьдесят…
— Ты уверен? — кустистые брови майора совершили восхождение к проплешине. — Так, отойди-ка…
Прервав подчинённого на полуслове и отодвинув его рукой, старший следователь СИБ[2] прошёл к лежащему на асфальте у «зебры» пешеходного перехода через дорогу телу, накрытому серой простынёй с проступающими на ней свежими кровавыми разводами. Откинув ткань, майор, играя на чисто выбритых скулах шишками желваков, несколько долгих секунд всматривался в обезображенное лицо мертвеца.
— Кто был за рулём? Владельца машины по базе «пробили»? — вернув ткань на место, майор повернулся в сторону покорёженной серебристой иномарки, висящей на пне железобетонной опоры высоковольтной линии электропередач. Сама опора, некогда стоявшая в двух метрах от дорожного полотна, ныне с обрывками проводов лежала на земле рядом с помятым транспортным средством.
— Копылов Степан Иванович, — зная требования начальства, молодой человек перечислил личные данные владельца автотранспорта. — Он же был за рулём, камеры наблюдения соседних магазинов зафиксировали ДТП. Свидетелей мы опросили. Сейчас ведутся поиски…
— Что по остальным пострадавшим?
— От удара электрическим током при падении опоры пострадал Чаровников Владимир Сергеевич семнадцати лет, ученик десятого класса Третьего городского общеобразовательного лицея…
— Цел? — опять перебил майор, думая о чём-то своём.
— Пацан? Цел, можно сказать, испугом и грязными штанами отделался, был бы он поближе к проводу, всё могло закончиться намного печальнее. Повезло, можно сказать.
— А Игорю нет, — сам себе под нос сказал майор, — не будет у нас теперь генетика мирового уровня. Наталья не перенесёт…
Нагнувшись, майор подхватил с земли мокрый лист, пригнанный ветром по луже, покрытой частой рябью. Брезгливо отряхнув с бумаги грязь с водою, следователь прочитал обрывок текста:
— …анализируя грядущее, возникает вопрос о глобальном иммунитете человеческой расы, говоря другими словами — механизме защиты вида, как он выглядит фактически и гипотетически… Вот и мне интересно, что это за механизм… Над чем же ты работал, Игорёк, что так спешил?
Глава 1. Границы восприятия
— Меджаи! — Бадру, тучный надсмотрщик звучно щёлкнул хлыстом. — На колени, беременные ящерицы! На колени, я сказал!
По мере приближения паланкина высокородной Алкандры, окружённого десятком меджаев — нубийских наёмников-охранников, строители канала, под ускоряющиеся щелчки хлыстов, опускались на колени, утыкаясь лбами и грязными патлами замусоленных париков в землю.
Желая поглядеть на госпожу, Ласка чуть не схлопотал по голой спине вываренной кожей хлыста.
— Ребу[3], ты опять без еды мечтаешь остаться? — уронив мотыгу, рядом с Лаской на четыре точки хлопнулся темнокожий Рет, привезённый в Та-Кем откуда-то из Эфиопии.
— Я не ливиец, — сплёвывая в песок тягучую слюну, Ласка в тысячный раз отмёл грязные инсинуации товарища в попытке приписать его к западным дикарям, живущим в пустынной саванне.
— Ха, — едва слышно усмехнулся Рет, провожая взглядом потёртые сандалии воинов, вооружённых кривыми хопешами и короткими копьями. — Это ты рыжему чихну[4] cкажи из полусотни Пта. Такой же дикарь, как и пустынные выродки.
— Сам ты грязный чимх[5], - не остался в долгу Ласка, скосивший взгляд на лысых жрецов, пара которых, брезгливо кривя губы и высокомерно поглядывая на павших ниц строителей-рабов, следовала за паланкином высокородной госпожи. Бёдра служителей богов, блюдущих чистоту тела, были обёрнуты тонкой невесомой тканью из искусно обработанного льна, казавшегося воздушным и невесомым в отличие от грубых рабских тряпок и кусков шкур, воняющих потом, мочой и давно немытыми телами.
3
Ребу (др. египетский) — ливиец (древние народы, разговаривавшие на берберо-ливийских языках, предки европеоидного населения Северной Африки, современных берберов);