Но как удержать человека от заблуждений?
Ленин зажег свет и посмотрел на часы.
С облегчением увидел, что еще только половина второго, что есть время поспать немного. Но сон не шел к нему. Чтобы отвлечься, он снова взял женевские письма, которые просмотрел наспех, убедись, что срочного, требующего немедленной реакции в них ничего не было. Карпинский писал, что умер Куклин, что среди бумаг его найдено завещание, которым он всю свою библиотеку и русский революционный архив передает партии. Душеприказчиком назначен он — Карпинский. Сообщал также, что для перевода редакций «Пролетария» в Женеву все готово. Искал он и подходящую типографию, но пока что ничего другого нет, кроме прежней. Придется опять идти в кабалу к Кузьме Ляхоцкому. Ленин усмехнулся, вспомня яростную Кузьмиху, с которой уже не раз ему приходилось иметь дело. Ну, это мы погодим, мы еще попробуем удержать газету в России. Торопится Инок, торопится! Мы еще побарахтаемся!
Развернул письмо Стрехина, переданное вместе с другими. Оно было обширно, по-старчески многословно и содержало в себе подробные планы, каким образом надо объединить все революционные движения России под общим руководством социал-демократии. План был прекрасен и утопичен во всех своих пунктах. Ничего из того, что Стрехин предлагал, в России сделать было нельзя. Чувствовалось, что за этим письмом стоял искренний и прекраснодушный человек, который от всего сердца хотел помочь, но совершенно не представлял себе, как надо помогать! Сколько их, таких вот прекраснодушных мечтателей, кружится вокруг революционного костра. Пользы делу от них, конечно, немного, но…
Ленину вспомнилось, как жестоко обидел Стрехина Плеханов в смутные дни раскола 1903 года. Сам же Плеханов со смехом рассказывал об этом потом:
— Он разлетелся ко мне, расспрашивает и все повторяет: «Я как буриданов осел…» А я говорю: «Почему, собственно, буриданов?»
Ленина всегда удивляла в Плеханове эта его способность так просто, походя, ни за что ни про что обидеть человека. В полемике, в политической драке — другое дело! Тут — даже необходимо! Борьба! А вот просто оттолкнуть за ненадобностью, обидеть походя, — было непонятно и чуждо. «Барин!» — говорит про Плеханова Горький. «Что бы вы мне ни говорили про него, Владимир Ильич, какой бы ни был он глубокий теоретик, а я вижу: «Барин!» В том-то и диалектика, чтобы видеть не одно что-то, а все вместе, в едином комплексе, в едином клубке противоречий, в безостановочном и непрерывном процессе! Если эта революция все же сойдет на нет, то следующая революция будет уже не похожа на эту. Все пойдет по-другому. А если не победит и вторая, третья будет не похожа на обе. Панта реи[15]…
В конце письма Стрехин умолял ни в коем случае не отказываться от участия в рабочем съезде, буде такой состоится.
Коли все же состоится — поедем! Куда же денешься? Поедем, чтобы драться и отстаивать свою линию! К черту на рога за этим поедем!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
«Ц. К. или Ц. О.?»
Такую записочку без объяснения Мартов передал ему на следующее утро в президиуме. Но Ленину и не надо было объяснять, что бы это значило. Президиум начинал формировать будущие руководящие органы партии, и Мартов любезно запрашивал, в котором из них: в Центральном Комитете или в Центральном органе, то есть газете, предпочитает он работать. Ленин, не задумываясь, написал: «Ц. О.» — и отослал записку обратно. Мартов глянул, поморщился и передал бумажку Плеханову.
Георгий Валентинович задумался, покусывая ус. Причины выбрать именно это, несомненно, были, и серьезные.
Центральный Комитет складывался на съезде в таком составе, что Ленин и не стремился входить в состав его. Голоса в нем разделятся пополам, с некоторым перевесом в сторону меньшевиков. (Центр по большинству принципиальных вопросов склоняется то в одну, то в другую сторону, но тяготеет к «мекам».) Следовательно, работа сведется к бесконечным дискуссиям и принятиям половинчатых, «компромиссных» решений. Наверху поэтому будет вязкий застой — толчение воды в ступе. Серьезного влияния на революционные массы э т о т ЦК оказывать не будет. Массами будет руководить газета. Именно боевая пролетарская газета станет в нынешних условиях вождем и наставником партии пролетариата. Именно она будет направлять и указывать путь рабочему классу.