Метр Флорио:
— Как вы полагаете, может ли человек в течение пяти месяцев скрывать свои истинные чувства?
— Это невозможно, — отвечает Ришар Леритье, — более того, я убежден, что Петио действовал не один и что его группа участвовала в движении Сопротивления. Может быть, не в официальном, но все равно в Сопротивлении.
Трогательное заверение! Создается впечатление, что младший лейтенант Леритье совершенно убежден в том, что говорит. Мог ли он, проведя пять месяцев в одной камере с Петио, не заподозрить, что рядом с ним не совсем нормальный человек, чудовище? Когда судебное заседание заканчивается, вопрос этот так и остается невыясненным.
На другой день заслушиваются девять речей адвокатов со стороны гражданских истцов. Бесконечный день, бесконечный словесный поток. Петио дремлет; публика зевает; Флорио сидит со скучающим видим, А ведь эти адвокаты, в способностях которых вряд ли можно усомниться, выступают в защиту исчезнувших людей, в защиту жертв, от которых не осталось никакого следа, кроме нагроможденных за спиной подсудимого чемоданов различных размеров, цвета и формы.
Вернемся, однако, к заключительной части речи метрa Верона, адвоката семей Вальберт, Бастон, Келлер и Дрейфус.
— Существует хорошо известная легенда о береговых пиратах, безжалостных разбойниках, которые разжигали на отвесных скалах костры, с тем чтобы терпящие бедствие принимали их за огни другого корабля. Доверчивые мореплаватели попадали па рифы и погибали, а мнимые спасители обогащались, грабя затонувшие суда. Так вот. Марсель Петио такой же: он — мнимый спаситель! Движимые инстинктом самосохранения люди попадали в его ловушку, по вместо обещанного спасения они находили смерть. Я, адвокат Верон, требую головы этого бандита!
В зале воцаряется молчание. На этот раз пират Петио даже не осмеливается подать голос. Уже 17 часов 30 минут. Прокурор Дюпен произносит обвинительную речь. Все ждали выступления этого человека, который столь часто бывал озадачен огромными размерами дела и терялся под градом язвительных реплик подсудимого.
— В архивах суда присяжных департамента Сена, — говорит представитель государственного обвинения, — нет равных по жестокости примеров. Даже Ландрю не идет ни в какое сравнение с этим отвратительным лицемером, ловким обманщиком, закоренелым лжецом…
Все смотрят на Петио. Что же он делает? А он рисует. Да, да, в то время как прокурор произносит обвинительную речь, подсудимый набрасывает карикатуру на Дюпена. Таков Петио… Лишь изредка он пожимает плечами и снова возвращается к своему рисунку, безразличный к перипетиям процесса, равнодушный к разгоревшимся страстям.
— Петио не имел никакого отношения к Сопротивлению. Он просто убийца, обыкновенный уголовник. Убийца, дело которого слишком раздули…
И прокурор один за другим снова перечисляет все случаи исчезновения людей, приводит имена всех женщин и мужчин, уничтоженных Петио при обстоятельствах, которые и на пятнадцатый день процесса все еще остаются невыясненными. Неожиданно поднимается председатель суда Лезе. Уже поздно, очень поздно: прокурору придется закончить свою обвинительную речь завтра. Петио смотрит на Лезе насмешливо: спектакль еще не закончен.
Горящими глазами, особенно выделяющимися на пепельно-сером лице, Петио оглядывает тех, кто захотел присутствовать при заключительном акте драмы. Просто любопытные и люди с именем, дипломаты и политические деятели. Они теснятся на скамьях для публики. В зале духота. Напряжение достигло предела. В этот вечер наконец все выяснится. За барьером сидит человек, которому предстоит последний раунд в игре со смертью. Это последний спектакль, который он дает 4 апреля 1946 года перед собравшейся публикой. Доктор Петио не хочет испортить свое выступление.
Тринадцать часов. Прокурор Дюпен готов продолжить прерванную накануне вечером обвинительную речь.
— Час правосудия пробил…
Этими словами начинается заключительная часть его речи. Председатель суда Лезе снова и снова требует тишины. Прокурор продолжает:
— Нет, мы больше не позволим Петио порочить святую память французского Сопротивления! Это недопустимо!
И тут Петио, широко улыбаясь, восклицает:
— И подпись: генеральный прокурор Французского государства![33]
Аудитория благосклонно реагирует на эту реплику. Господин Дюпен не выдерживает:
— Послушай, Петио! Тебе никак не подходит роль поборника справедливости.
— Тебе тоже!
После этой вспышки подсудимый успокаивается и садится на место. Прокурор заключает:
— Я настаиваю на том, чтобы Петио как можно скорее был отправлен к его жертвам.
Странная формулировка! Почему господин Дюпен прямо не потребовал смертной казни? К чему здесь иносказание? Да, все в этом процессе необычно.
Пятнадцать часов. Теперь метр Флорио начинает защитительную речь, которая будет продолжаться 6 часов 50 минут. За это время он совершенно по-иному осветит все факты, все предположения. Господин Флорио уверен в себе. Основание? Он не собирается настаивать на невменяемости своего подзащитного. Конечно, можно было бы сыграть на его умственной неполноценности, учитывая былую профессиональную деятельность Петио и принимая во внимание его наглое и взбалмошное поведение в течение всего процесса. Но Флорио выбрал самый смелый и рискованный для своего клиента вариант защиты: если он проиграет, Петио ждет эшафот.
Остановимся подробнее на этой не совсем обычной защитительной речи. Прежде всего адвокат доказывает, что Петио стал жертвой общественного мнения.
— Вспомним, — говорит Флорbо, — ту атмосферу, которая царила во время освобождения Франции. Именно в это время обнаруживается груда трупов на улице Сюер, распространяются слухи о том, что многие из погибших — евреи, а в газетных статьях появляются намеки на то, что Петио — агент гестапо. Вот и все. Этого достаточно. Петио опорочен, и его уже нельзя причислить к движению Сопротивления — он скомпрометировал бы его. Значит, любой ценой надо изобразить его разбойником, обвинить во всех грехах, во всех преступлениях. Но предъявляемые ему обвинения не выдерживают проверки фактами. Что мы узнали в результате многочисленных расследований, проведенных полицией, и в результате опроса двухсот клиентов Петио в Вильнёв-сюр-Йонн? Что Петио был превосходным врачом, что он душой и телом был предан своим больным. Не он ли выхаживал в течение пяти лет страдающую белокровием девочку, ежедневно навещая ее и не требуя никакого вознаграждения?.. А другой ребенок, из Баньоле, которого он спас и которого тоже лечил долгие месяцы… Да, конечно, в истории его жизни есть одно темное место, одно-единственное, — дело с наркотиками. Но мой подзащитный в свое время был наказан за это. Он уже оплатил свой долг.
Петио утвердительно кивает головой. Он согласен. Наконец он берет реванш. Вот какой он человек!.. В зале тишина, все замерли затаив дыхание.
Метр Флорио переходит к рассмотрению фактов, связанных с улицей Сюер, к обнаруженным там разрозненным частям трупов, одни из которых были сожжены в печи, а другие брошены в яму с негашеной известью.
— Мой подзащитный признал, что пресловутая треугольная комната использовалась в качестве тюремной камеры. Он сознается также в том, что казнил несколько человек па улице Сюер, но при этом утверждает, что не приводил туда людей, чьи полусожженные трупы были впоследствии обнаружены Следовательно, этот пункт обвинения является необоснованным. Ведь в особняк на улице Сюер приходили и другие. Но кто именно? И разве там не умерщвляли неизвестных Петио людей? Наконец, зачем ему нужно отрицать свою причастность к убийству одних, одновременно сознаваясь в yбийстве других?
33
Таково было официальное название Франции в вишистский период согласна конституционным актам, изданным правительством Петена.