25
Вскипятив воду в почти игрушечном чайничке из мини-бара, он заварил растворимый кофе. Мрачно запил им пару таблеток фенметразина,[12] которые хранил на крайний случай, и шагнул в ночь, чувствуя, как стимулятор начинает действовать, как все раскрывается и мир прямо у него на глазах становится ярче и четче.
В половине пятого утра он ускользнул из города по пустым улицам, укрытым снежным одеялом. Сгорбившись, сидел за рулем, из печки дуд холодный воздух. Термометр снаружи показывал минус восемь. Его руки покрылись гусиной кожей. Тело ныло от усталости, но голова работала чертовски хорошо.
Он бросил взгляд в зеркало, удаляясь от побережья: крыши домов, огни улиц, за ними — бесформенное чернильное море. В небе над домом Зои висело желтое пятно лунного света. Он увидел ее у окна, снова юную и прекрасную. Зоя с широко распахнутыми глазами, чарующая, одинокая. Создательница масок. Она наблюдала, как его машина исчезает среди деревьев.
Неужели ты забыл меня?
В доме ничего не изменилось. Ее письма развернутыми лежали на полу студии. Картины, записки и фотографии были прикноплены к стенам. Начатая, но не законченная работа. Словно открытая рана.
Сама мысль о том, что кто-то придет и найдет все это, была невыносима. Середина процесса, который, прежде чем его толковать или оценивать, должен быть завершен. Совсем как Зоя, Эллиот боялся, что его прервут, страшился вторжения несведущих умов. Он мог вернуться и убрать все бумаги, но это не выход.
Он видел ее стоящей у незаконченного полотна, золото отливало зеленоватым в свете луны. В руке она держала кисти.
— Я возвращаюсь, — громко сказал он надтреснутым мальчишеским голосом, голосом чужака.
Открытую заправку он нашел на окраине Стокгольма. Азиат с затуманенным взором вытирал лужу на стойке. Эллиот купил печенье и холодный чай и позавтракал за рулем. Из-за фенметразина есть не хотелось, но Эллиот по опыту знал, что лучше перекусить, пока не грохнулся в обморок. Он смотрел на снег, кружащийся в свете фонарей перед заправкой. Тот повалил гуще, белые хлопья, похожие на гагачий пух, залетали в канавы, укутывали все. Порывы ветра теребили рекламу моторного масла и шин. Эллиот включил радио в надежде услышать прогноз погоды, но не нашел ничего, кроме музыки. Термометр сообщил, что температура поднимается. Он завел мотор и вырулил на дорогу: хорошо бы добраться до места, пока погода не испортилась окончательно.
В предместьях Стокгольма грузовики убирали снег, их оранжевые предупредительные огни освещали фасады домов. Половина шестого и первая сводка погоды. Сказали, что буран набрал скорость и повернул с юго-востока, надвигаясь единым фронтом в двести миль. Водителей просили соблюдать осторожность и по возможности воздержаться от поездок.
«Вэстерос-Хэссло» — региональный аэропорт, недавно начавший принимать международные рейсы, располагался в сорока пяти милях вглубь страны по главной магистрали. Эллиот полз за караваном снегоуборщиков и машин для разбрасывания песка, пробивающихся сквозь бурю. Иногда за мелькающими дворниками он видел лишь предупредительные огни да жалкий свет своих собственных фар. Через десять миль показалось место аварии. Кабриолет не удержался на скользкой дороге и въехал в ограждение. Еще одна машина стояла в нескольких ярдах, капот и рама ее нелепо сморщились. Врачи хлопотали над лежащим на земле человеком.
Он добрался до аэропорта с запасом в двадцать пять минут. Сперва он решил, что в здании пожар. Ветер сдул с крыши высокое облако снега. Повсюду лавировали машины и автобусы, забивая площадку перед аэропортом и въезд на стоянку. Пара полицейских во флуоресцентных куртках пытались упорядочить движение.
Он припарковался в сотне метров и поспешил к терминалу, в одной руке чемодан, в другой — ноутбук. По крайней мере два свободных часа, сказала Гарриет. Он может позволить себе двухчасовую задержку. Он поскальзывался на бегу.
Внутри было полно растерянных людей, звонящих по телефону. Повсюду громоздился багаж. Толпа осаждала маленькое кафе, где подавали завтрак. За стойкой регистрации ни души. Записка, накарябанная фломастером, гласила, что его рейс отложен на неопределенное время.
Багаж сдать не удалось. Телефон авиакомпании был непрерывно занят. Раздраженная женщина в справочной только и делала, что объясняла, где находятся автобусные остановки. Аэропорт не закрывали. На табло, мерцая, появлялись металлические буквы и цифры — прибытие, отправление, — чтобы исчезнуть вновь. Расписание медленно кануло в небытие, оставив лишь пустые обещания.
12
Фенметразин — психостимулятор амфетаминовой группы, во многих странах (например, в России и Швеции) запрещен как наркотик.