– Правильно ли я поступил? – спросил он дрожащим голосом.
Эван знал, что сердце друга разрывают сомнения.
– Ты жестокий человек, Фрэнсис, – сказал он. – И безжалостный. Но только к врагам, – он обвел глазами команду, стоящую неровной шеренгой вдоль берега. – Среди нас нет ни одного моряка, который назвал бы тебя убийцей.
Дрейк посмотрел на человека, стоящего перед неподвижным телом на коленях.
– Но с нами еще брат Даути.
– Фрэнсис! Суд, объявивший Тома предателем, был единодушен. Вспомни, что говорила королева: лорд-казначей Бергли должен последним узнать, куда вы отправляетесь.
– «Если кто-то выдаст тайну, ему должно отрубить голову», – добавил Дрейк, слово в слово цитируя приказ королевы.
– Томас Даути не дал тебе иного шанса, – сказал Эван. – Здесь, в этой чужой стране, окруженные туземцами, мы вынуждены есть жуткое мясо пингвинов и странную рыбу. Наши люди гибнут, – Эван бросил взгляд на каменную пирамиду, сооруженную над телами убитых моряков. – А впереди нас ждут неведомые воды. Этих опасностей достаточно, не говоря уже о возможности мятежа.
Дрейк запустил руку в бороду.
– Но если бы я пошел по другому пути? Поместил бы Тома под стражу, например…
– Это не заставило бы его молчать.
– Или отправил бы его назад, в Англию…
– У тебя нет лишних людей, чтобы его сопровождать.
Фрэнсис закрыл глаза и глотнул холодный воздух.
– Эван, всегда оставайся со мной. Без тебя я проиграю в сражении со своей совестью.
Он открыл глаза и обвел взглядом объятых ужасом моряков, собравшихся на скалистом берегу: капитан Винтер, Нэд Брайт, который услышал о планах Даути и донес на него, Уилл Хокинс, Парсон Флетчер, брат Дрейка Томас и его племянник Джек, и еще пятьдесят других – мужчин и мальчиков, солдат и моряков, дворян и простолюдинов.
– Я должен говорить, – отбросив с лица волосы, Дрейк расправил плечи. – Я сам должен обратиться с речью к моим людям сегодня.
Он подал команде знак рукой:
– Друзья мои, все трудности этого путешествия еще ждут нас впереди. Мы не сможем встретить смертельную опасность, если не будем едины. Я требую положить конец ссорам и разногласиям.
Моряки подозрительно поглядывали на солдат. Дворяне с интересом рассматривали простолюдинов.
– Бога ради, все мы связаны одной целью! – Дрейк ударил кулаком по ладони. – Поэтому и трудности должны делить в равной степени. Я должен быть уверен в отваге идущих со мной моряков и джентльменов. Поэтому и те и другие должны тянуть общую лямку, независимо от своего положения в обществе. А тот, кто откажется приложить к этому свои силы, не ускользнет от моего внимания… – Фрэнсис свирепым взглядом, сдобренным иронией, смерил группу дворян. – Но среди нас таких быть не может.
Он принялся расхаживать по берегу. Под сапогами хрустела галька. Из стороны в сторону раскачивалась висевшая на боку шпага.
– Желающие расстаться с нами могут сделать это сейчас. Вы сможете вернуться в Англию на «Мэриголд», – глаза его вызывающе сверкнули. – Но помяните мое слово, если вы встанете мне поперек дороги, я отправлю вас в преисподнюю!
С ослепительной, очаровательной улыбкой Дрейк оттянул носок и низко поклонился:
– Ну, что скажете, господа? Остаетесь со мной?
Яростной силы ветер трепал берег. Никто не пошевелился и не подал голос.
Капитан упер руки в бока и повернулся лицом к морским офицерам:
– Отлично. Настоящим вы освобождаетесь от ваших должностей.
От удивления у людей открылись рты, округлились глаза. Некоторые сжали кулаки.
Капитан Винтер толкнул локтем капитана Томаса, и они одновременно шагнули вперед.
– Послушайте, сэр, – сказал Винтер. – Не спорим, ваша власть безгранична, но зачем идти так далеко, чтобы доказывать это?
Дрейк мрачно ухмыльнулся:
– Как же мне не увольнять вас после подстрекательства к мятежу, который вот-вот произошел бы?
Он на несколько мгновений замолчал. Тишину нарушало только злобное завывание ветра.
– Даути был не единственным виновником измены, но я дворянин и клянусь, что от топора больше никто не пострадает.
Для пущей убедительности и придания весомости своей власти он показал письма и документы инвесторов и под конец извлек вексель королевы.
– Вопросы есть? – лукаво спросил он.
Толпа безмолвствовала.
– Прекрасно, тогда нам остается расформировать транспортные судна, переписать людей и груз, – он снова повернулся к офицерам. – Да, между прочим, господа, вы все восстановлены в правах.
Послышались крики ликования. Фрэнсис откинул назад голову и расхохотался, довольный собственной щедростью.
Эван в напряженном ожидании наблюдал за сценой, устроенной его приятелем. Сначала он видел толпу непокорных, испуганных людей, ранее усомнившихся в его власти. Но постепенно они вновь обрели веру в него и в возможность успешного достижения цели предприятия.
– Боже милостивый, Фрэнсис, неужели всему этому ты научился в Ирландии? – спросил он Дрейка, когда они перетаскивали запасы на три оставшихся корабля.
– Да, у лучшего из лучших.
– И кто же это такой?
– Ни кто иной, как граф Эссекс.
Эссекс. Из придворных сплетен Эван знал, что тот был хорош собой, умел гладко говорить и обладал проницательным умом. Чтобы завоевать любовь королевы, он пользовался всем арсеналом своего обаяния. После представления, устроенного Дрейком, Эван ничуть не удивился бы, если бы узнал, что чары его сработали.
– Жаль, что Эссекс не предупредил тебя о Томе Даути, – пробормотал Эван.
– Предупредил, – признался Дрейк, и его губы вытянулись в презрительную улыбку. – Ты тоже предупреждал. Но я был, черт возьми, слишком самоуверен, чтобы внять вам. Представляешь, я верил, что Даути мой друг, – он покачал головой. – Мне так льстило его внимание, что я ни разу не задал себе вопрос: что именно его привлекало ко мне? Мне следовало бы понять, что ему, в сущности, было совершенно наплевать на меня. Он жаждал славы для себя самого.
– Все уже кончено, Фрэнсис. Теперь лучше смотри в будущее.
– Точно. Будет лучше, если я буду полагаться на таких людей, как ты, Дирк, Дентон и добрый Нэд Брайт. На людей, знающих цену себе и цену преданности. Такие не пойдут на бунт.
Эван почувствовал себя виноватым и отвел взгляд. Разве для него самого вояж не служил удовлетворению собственных амбиций? Разве он не мечтал о том, чтобы разбогатеть и бросить богатство к ногам Энни Блайт?
– Фрэнсис, я…
– Я хочу, чтобы ты отправился на корабле капитана Томаса, – сказал Дрейк.
– Конечно, если ты этого хочешь. Но, Фрэнсис, я собирался сказать тебе кое-что другое.
Дрейк некоторое время смотрел на него.
– Избавь меня от этого, Эван. У нас еще много работы.
В августе флагманский «Пеликан» был переименован в «Золотую лань» в честь Кристофера Хэттона[26] и вместе с «Мэриголд» и «Елизаветой» они подошли к проливу Магеллана.
В честь королевы топсели[27] были приспущены. Эван стоял на палубе «Мэриголд» рядом с капитаном Джоном Томасом. Они молча смотрели на отвесные скалы, возвышающиеся справа по борту. Прямо перед ними маячила Тьерра-дель-Фуэго, Огненная Земля, загадочный, неизвестный мир, кипящий вулканами, с остроконечными вершинами, покрытыми снегом.
Мрачная картина обладала для Эвана магической притягательностью.
– Край материка, – заметил он.
Капитан Томас, прикрывшись рукавом, чихнул.
– К тому же не самый веселый. Клянусь Богом, Эван, эта картина навевает на меня дурные предчувствия, – он устремил взгляд на темные воды, с ревом бьющиеся об отвесные скалы. – Ничего, кроме смерти, нас там не ждет.
– Возможно.
Даже если это и так, Эван не боялся смерти. Энни подарила ему одну ночь, но в эту ночь он узнал такую любовь, какую большинству людей не удается узнать за всю жизнь. Теперь, чтобы завоевать ее, он не боялся рискнуть жизнью.
27
Топсель – [голл. topzeil] – рейковый парус треугольной, иногда четырехугольной формы (разновидность косых парусов).