— Забавно?
— Ну, знаете, вспоминать события с её точки зрения, когда она видит меня, а не я вижу её.
Несмотря на её подозрения, Сьюзан это заинтриговало.
— Насколько близки эти воспоминания? Я имею в виду, видите ли вы практически трёхмерную сцену, в которой перемещаетесь со своей точки зрения на её и обратно? Они настолько хорошо синхронизуются?
— Это, конечно, зависит от конкретных воспоминаний. Какие‑то более детальны, чем другие — а некоторые детализованные у меня, но смутные у неё, и наоборот. — Он позволил себе снисходительную улыбочку. — Она не любит хоккей даже и близко так, как люблю его я; она едва может вспомнить, что за команды играют, не говоря уж о подробностях игры.
— Хорошо, — сказала Сьюзан. — Теперь позвольте мне задать вам вопрос.
— Пожалуйста.
— Как зовут любовника Энн?
— У неё нет любовника, — ответил Дженьюари, явно уязвлённый. — Кроме меня.
— Да? — сказала Сьюзан. — Подумайте о событиях прошлого месяца — октября. Она отвезла вас в «Рейган», и вы полетели — куда же? Ах, да. В Денвер, на конференцию по технологиям дефибрилляции, верно? — Гугл нашёл его имя в списке участников. — Вы устроились для долгого перелёта и, возможно, посмотрели какой‑нибудь фильм.
— Да. На лэптопе.
— Но продолжите вспоминать тот день с её точки зрения, — сказала Сьюзан. — Что делала она после того, как отвезла вас в аэропорт?
— Жена всегда отвозит меня в аэропорт; я часто езжу на конференции. И за этот день я не помню ничего необычного — точнее, она не помнит.
— Нет? Восемнадцатое октября. Необычно холодный и ветреный день. И вы уехали на целую неделю.
— Я не…
— Вы помните? — спросила Сьюзан. — Помните этот день?
— Ничего в голову не приходит.
— Хорошо, я вам скажу. Остановите меня, когда мои слова начнут звучать знакомо. Она уехала из «Рейгана» в «Даллес»[44], оставила там машину на длительной парковке. Потом села на шаттл до терминала и там встретилась с человеком по имени Уильям Кордт — хотя она звала его Вилли.
— Тогда вы никак не можете об этом знать. Моя жена — совершенно обычная женщина; у вас нет причин за ней следить.
— Это так, — согласилась Сьюзан. — Мы за ней не следили. Мы следили за Уильямом Кордтом. Это Вашингтон, в конце концов. Мы следим за массой народу — особенно за теми, кто поддерживает незаконные связи с иностранными производителями военной техники, как мистер Кордт. Когда он уезжает из страны, мы знаем — и он уехал, вместе с вашей женой, в Швейцарию на горнолыжный курорт.
— Чушь собачья, — сказал он. — Энни никогда не путалась ни с каким торговцем оружием или кем‑то таким.
— В это я готова поверить, — сказала Сьюзан. — То есть, я верю, что она не знала, кто он такой, и поэтому не имела об этом воспоминаний. Но вы‑то наверняка должны помнить это событие с её точки зрения. Поездка в Швейцарию. Отель, в котором они остановились, «Энглишер Хоф». Вечера, которые они провели вместе.
Дженьюари прищурил глаза, словно пытаясь разглядеть что‑то мелкое. И потом резко коротко вздохнул.
— Ох… О… Боже… — Он обмяк в своём кресле. — Я… я и понятия не имел… Мы… она… я…
Затем он посмотрел на неё, и его лицо исказилось яростью.
— Это было жестоко, — сказал он. — Заставить меня это увидеть. Заставить меня узнать об этом.
— Это было бы жестоко, мистер Дженьюари, если бы это произошло на самом деле. Но этого не было. Нет никакого Уильяма Кордта. Ваша жена не покидала Соединённых Штатов в течение последних трёх лет; я проверила её паспорт.
Глаза Дженьюари стали круглыми.
— Вы… сука!
— А вы арестованы.
— За что?
— За шпионаж. Шпионить за президентом — серьёзное преступление.
— Президентом? — переспросил Дженьюари.
— Хватит играть в игры, — сказала Сьюзан. — Да, за президентом. — Она поднялась. — Вытяните руки.
— Зачем? — спросил Дженьюари.
— Чтобы я надела на них наручники.
— Я требую встречи с адвокатом.
— О, вы с ним встретитесь. Прежде чем это всё закончится, вы увидите больше адвокатов, чем сможете сосчитать. Но сейчас вы не только имеете право хранить молчание, вы обязаны это делать. Шпионить за президентом — это уже достаточно плохо. Но разглашать полученную при этом информацию — это… в общем, я рада, что мы так и не закрыли тюрьму Гуантанамо.
— Стойте! — сказал Дженьюари, когда Сьюзан подошла к нему. — Вы ошибаетесь! Всё не так!
Сьюзан защёлкнула наручники у него на запястьях.