— Ну вот, — сказала она примерно через сотню метров. — Пришли.
Они стояли перед ветхим домом с мансардой.
— Неплохое местечко, — сказал он.
Она рассмеялась.
— Трущоба. Но зато дёшево. — Она помолчала, и её лицо посерьёзнело. — Поглядите на себя! Вы весь взмокли, а вам ещё обратно переться до подземки. Заходите. Я дам вам с собой банку диетической колы.
Они вошли в дом; какое‑то животное — возможно, енот — проворно убралось с дороги. Ленора открыла боковую дверь и свела его вниз по лестнице.
Он приготовился к тому, что в квартире будет царить бардак — вспомнились собственные студенческие годы. Но её жилище оказалось чисто прибранным, хотя мебель была разношёрстная, по‑видимому, приобретённая на гаражных распродажах.
— Очень мило, — сказал Дон. — Это…
Её губы вдруг впились в его. Он почувствовал, как её язык прижимается к его губам. Его рот открылся, а пенис моментально затвердел. Внезапно её руки оказались на молнии его шортов и — О Боже! — она уже на коленях, ласкает его губами… но лишь в течение нескольких восхитительных секунд. Она поднялась на ноги, взяла его за руки и, пятясь и похотливо улыбаясь ему, потянула его в спальню.
Он последовал за ней.
Дон ужасно боялся, что может кончить практически тут же — всё‑таки это было больше возбуждения и стимуляции, чем он видел за многие годы. Но старый друг не подвёл, и они с Ленорой кувыркались на постели, поочерёдно оказываясь сверху, пока он, в конце концов, не кончил.
Он немедленно снова принялся за работу и продолжал до тех пор, пока, наконец, её также не сотряс оргазм.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь ему; они лежали теперь рядом, лицом друг к другу.
Он легко погладил её по щеке кончиками пальцев.
— За что?
— За то, что не остановился, пока я…
Его брови вскинулись вверх.
— Конечно.
— Ты знаешь, далеко не каждый такой… заботливый.
Она была совершенно голая, и свет в комнате был включён. Он с восхищением отметил, что веснушки у неё по всему телу, и что лобковые волосы того же самого медного цвета, что и на голове. Нагота её, похоже, совершенно не стесняла. Теперь, когда всё закончилось, ему хотелось нырнуть под простыню. Но на краю простыни лежала она, так что он не смог бы накрыться, не привлекая к этому действию излишнего внимания. Однако ему было не по себе от того, как она рассматривала его, ероша волосы у него на груди.
— Никаких шрамов, — рассеяно отметила она.
Кожная регенерация избавила Дона от всех старых шрамов.
— Наверное, мне везёт.
— Ну, — сказала Ленора, игриво хлопая его по руке, — сегодня вечером тебе точно повезло.
Он улыбнулся в ответ. Это было изумительно. Нежная и страстная, мягкая и энергичная в одно и то же время. Это было не совсем «переспать с супермоделью» — но очень близко! О, как близко!
Его рука нащупала её сосок, и он слегка повернул его, зажав между большим и указательным пальцами.
— …с бюста бледного Паллады… — сказал он с улыбкой.
Её глаза удивлённо расширились.
— Ты первый, кого я знаю, кто помнит из того стихотворения больше, чем та часть с «никогда». Ты не представляешь, как меня бесит, когда мне цитируют это «никогда, никогда».
Он нежно погладил её грудь и прочитал:
— И сидит, сидит зловещий. Ворон черный. Ворон вещий,
С бюста бледного Паллады не умчится никуда,
Он глядит, уединенный, точно демон полусонный,
Свет струится, тень ложится, на полу дрожит всегда,
И душа моя из тени, что волнуется всегда,
Не восстанет — никогда![133]
— Вау, — тихо сказала Ленора. — У меня ещё не было парней, которые читали бы мне стихи.
— У меня не было девушки, которая чуть было не побила меня в скрэббл.
— И я требую реванша! — сказала она.
Он вскинул брови.
— Сейчас?
— Нет, не сейчас, глупый. — Она придвинулась ближе к нему. — Утром.
— Я… я не могу, — сказал он и почувствовал, как она напряглась. — Я… э‑э… у меня собака.
Она расслабилась.
— О. Ну, ладно.
— Прости, — сказал он. Он имел в виду «прости за враньё», но позволил ей понять это как «прости, что не могу остаться». Он оглядел комнату в поисках часов, отыскал, и его сердце подпрыгнуло.
— Слушай, — сказал он, — я… мне правда уже нужно идти.
— О, конечно, — сказала Ленора не слишком довольным голосом. — Но позвони мне! Я дам тебе номер…