Был канун Рождества; кампус будто вымер. Фрэнк привык, что на Рождество обычно холодно; он вырос в Канандэйгуа, в штате Нью‑Йорк, где зимы многоснежные и морозные. Но здесь вдоль аллеи высились пальмы, и Фрэнку была даже слишком тепло в его чёрной нейлоновой ветровке с логотипом NASA на спине.
На Рождество было хуже всего; Марию никогда не отпускали к нему на Рождество. Хотя в этом году он даже радовался его приближению — у Клита тоже не было семьи, и они собирались отпраздновать вместе. Планировался обмен подарками; Фрэнк купил для Клита тройку оловянных звездолётов от Франклин‑Минт: классический «Энтерпрайз», оригинальный клингонский линкор и ромуланская «птица войны». Все вместе они стоили шестьсот долларов; далеко не дёшево, но с тем бо́льшим удовольствием Фрэнк их заказывал.
И вот на тебе…
Он сделал ещё несколько шагов, прежде чем осознал, что происходит. Будь это в Верхнем Нью‑Йорке — будь сейчас нормальная рождественская погода — его дыхание превращалось бы в клубы пара, но здесь, в тепле, среди пальм, бесстыдно украшенных рождественскими огнями, никто не мог заметить, что он плачет.
Клит и Фрэнк познакомились в аспирантуре; они дружили двадцать лет.
Боже, как ему будет его не хватать.
Фрэнк нашёл лавочку под пальмой и опустился на неё, закрыв лицо руками.
Весёлого Рождества, подумал он.
И снова расплакался.
Через три часа Перес снова явился в кабинет окружного прокурора.
— Ну что, я перетряхнул Смазерса.
— Докладывайте.
— Когда на «Пи‑би‑эс» задумали новую астрономическую передачу, им нужен был кто‑то, кто заменил бы Карла Сагана[186]. Первыми в их списке стояли Клетус Колхаун… и Паквуд Смазерс.
— И почему же они выбрали Колхауна?
— Это смотря кого спрашивать. Один тамошний начальник сказал мне, что из‑за его образа «простого парня»: «Пи‑би‑эс» часто критиковали в Конгрессе, помните? Их называли элитаристами. Телекомпания делала всё, что могла, чтобы выглядеть ближе к народу, чтобы им ещё больше не урезали ассигнования.
— Звучит логично, — сказал Эйджакс. — Да что там, я сам смотрел «Огромные шары огня», а меня наука всегда вгоняла в сон. Но Колхаун был чертовски колоритен.
— Точно. Однако другой тамошний босс сказал, что слышал, будто бы со Смазерсом было тяжело работать, и что его исследования были не совсем корректны. Предположительно, он немного слишком неразборчиво присваивал себе работу не только своих аспирантов — что, по‑видимому, у них в порядке вещей — но и других профессоров. Боялись, как бы это не выплыло. «Огромные шары огня» делались в сотрудничестве с «Эн‑эйч‑кей» — японской телесетью. А вы знаете, как щепетильны японцы в вопросах личной чести; если бы разразился скандал, они не смогли бы транслировать передачу.
— Хорошо. И что?
— А то, что тот босс, с которым я разговаривал, сказал, что источником информации о Смазерсе был сам Колхаун.
— Его утверждения имели под собой почву?
— По‑видимому, да. И если Смазерс как‑то узнал, что это Колхаун рассказал про его делишки в «Пи‑би‑эс» и лишил его контракта…
— Отлично, — сказал Эйджакс. — Давайте вызовем Смазерса на допрос.
Паркер‑центр был большим зданием бежевого цвета в двух кварталах от здания Уголовного суда. Перед ним располагался фонтан из чёрного гранита, посвящённый всем полицейским, погибшим при исполнении. Часть здания поддерживалась колоннадой; за колоннами находился главный вход, постоянно охраняемый вооружёнными полицейскими.
Комната для допросов была маленькая, тускло освещённая и без окон. Перес стоял, поставив одну ногу на стул. Он отхлебнул кофе.
— Как я понимаю, у вас были причины не любить Клетуса Колхауна.
Светлые брови Паквуда Смазерса взлетели вверх. Он на пару секунд задумался над ответом. Наконец, он сказал, не глядя на Переса:
— Я, знаете ли, протестую. Я гражданин Канады. Если вы позвоните в консульство…
Перес передвинулся так, чтобы попасть в поле его зрения.
— Профессор, это не займёт много времени, если вы будете сотрудничать. Просто скажите мне, что у вас было против Колхауна.
— Да вообще ничего.
— Кое‑кто думает, что, возможно, он опередил вас в конкуренции за контракт с «Пи‑би‑эс».
Смазерс какое‑то время сидел тихо, покусывая верхнюю губу. Наконец, он встретился взглядом с Пересом.
— Я думаю, мне нужен адвокат.
— Зачем? Вас ни в чём не обвиняют.
Смазерс поднялся на ноги.
186
Известный американский астрофизик и популяризатор, ведущий популярного телесериала о космосе, умерший в 1996 году, за год до выхода книги.