— То есть не существует континуума поведения? — спросил психиатр.
— Я встречал эту концепцию в работах человеческих мыслителей, — сказал Хаск. — Идея о том, что всё движется от крайней левой точки к крайней правой, или что у любой проблемы есть две равноправные «стороны» — причём слово «сторона» в таком смысле тосоки никогда не употребляют. — Щупальца на голове зашевелились. — Для меня это чуждый образ мышления; я подозреваю, он как‑то связан с двусторонней симметрией ваших тел. У вас есть левая рука и есть правая, и хотя каждый из вас отдаёт предпочтение одной из них — Фрэнк, я заметил, предпочитает правую руку, а вы, Дэйл — левую — но в целом вы, по‑видимому, считаете их равноправными. Однако у тосоков передняя рука гораздо сильнее задней; у нас нет концепции — если воспользоваться вашим термином, который невозможно точно перевести на наш язык — равно‑правия. Одна сторона всегда имеет преимущество перед остальными; переднее всегда имеет преимущество перед задним. Аспект, обладающий перевесом в весе или силе — это сторона Бога, так что она всегда побеждает.
Фрэнк улыбнулся. Клит пришёл бы в восторг от такого рода биологической философии.
— Позвольте задать вам гипотетический вопрос, — сказал Пенни. — Правильно ли будет украсть?
— Бог, несомненно, видела, как я это делаю, и раз она меня не остановила, значит, это было приемлемо.
— Правильно ли будет убить?
— Очевидно, что Бог предотвратила бы убийство, если бы желала его предотвратить; то, что она этого не сделала, однозначно указывает на то, что убийца действовал как орудие её воли.
Брови Пенни поползли вверх.
— Существуют ли хоть какие‑то неприемлемые деяния?
— Дайте определение неприемлемого.
— Неприемлемые: деяние, которые невозможно одобрить. Которые нельзя допускать.
— Нет.
— Если вы убьёте кого‑то, потому что он пытался убить вас — будет ли это приемлемым?
— Если это случилось, это приемлемо.
— Если вы убьёте кого‑то, потому что он пытался у вас украсть — будет это приемлемым?
— Если это случилось, это приемлемо.
— Если вы убьёте кого‑то за то, что он рассказал анекдот, который вы уже слышали, будет это приемлемым?
— Если это случилось, это приемлемо.
— В нашей культуре, — сказал Пенни, — мы определяем безумие как неспособность отличить моральные деяния от аморальных.
— Не существует такого явления как аморальное деяние.
— То есть, в соответствии с нашими критериями, вы безумны?
Хаск на секунду задумался.
— Несомненно, — ответил он, наконец.
Фрэнк, Дэйл и доктор Пенни вышли из общежития и побрели через университетский кампус мимо статуи Томми‑троянца[217] и наискосок через Парк Выпускников. Стоял пасмурный январский день.
— Нам не удастся продать версию о помешательстве, не так ли? — сказал Фрэнк.
Им навстречу прошла группа студентов. Пенни молчал, пока они не оказались за пределами слышимости.
— Боюсь, что нет, — сказал он. — Хаск мыслит совершенно по‑другому, но он не производит впечатления безумца. Большинство присяжных считают нелогичность частью помешательства, но в убеждениях Хаска есть внутренняя логика. — Пенни пожал плечами. — Прости, Дэйл.
— А что насчёт линии самообороны? — спросил Фрэнк.
— Хаску придётся признаться в убийстве, прежде чем сможем хотя бы начать разрабатывать эту тактику, но до сих пор он это сделать отказывался, — сказал Дэйл.
— Так что же нам тогда делать? — спросил Фрэнк.
Дэйл снова помедлил, пока ещё одна группа студентов плюс какой‑то тип постарше, вероятно, профессор, не прошли мимо.
— Если он продолжит отрицать вину, то нам нужно будет найти какое‑нибудь обоснованное сомнение в его виновности. А это означает атаковать любое действие обвинения.
— Стратегия защиты в деле Симпсона?
Дэйл пожал плечами.
— Примерно.
— Но что если мы получим Хироси Фудзисаки вместо Ланса Ито[218]? — спросил Фрэнк. — Что, если нам не дадут этого сделать?
Дэйл посмотрел на Пенни, потом на Фрэнка.
— Тогда мы в большой беде, — сказал он. — У обвинения отличная позиция.
*14*
Линда Зиглер прибыла в Валкур‑Холл под вечер. Она не собиралась ни ещё раз осматривать место преступления, ни разговаривать с кем‑либо из тосоков. Она прошла прямиком в комнату Паквуда Смазерса. Она постучала в его дверь и дождалась приглашения войти.
217
Статуя античного воина в центре кампуса Университете Южной Калифорнии, неформальный символ учебного заведения.
218
Судьи на соответственно гражданском и уголовном процессах О. Джей Симпсона. На уголовном процессе адвокатам была дана полная свобода превращать процесс в цирк и топить его в бессмысленных разговорах (процесс длился девять месяцев); на гражданском же процессе, который проходил после уголовного, судья с самого начала жёстко пресекал подобные попытки. Гражданский процесс О. Джей Симпсона считается образцом эффективного судопроизводства.