— Здорово. Я попробую. Но что если нет?
— Тогда, боюсь, министерство откажет тебе во встрече. — Она секунду помолчала. — Прости.
— Ну ладно, хотя бы есть с чего начать. — Он посмотрел на мать, в её простые карие глаза. — Но я всё ещё не понимаю, почему ты не сказала мне, что меня усыновили. Пусть не когда я был маленьким, а когда вырос.
Его мать смотрела в окно, на деревья, сбросившие листья в ожидании зимы.
— Прости меня, сынок. Мы думали, что так будет лучше. Мы просто не видели, как это знание могло бы сделать тебя счастливее.
Красота, говорила Маргарет Вульф Хангерфорд[15], всегда в глазах очарованного. Я никогда толком не понимал, что это означает, до сегодняшнего дня. Нет, существуют вещи, которые я считаю красивыми: плавные гладкие поверхности хорошо сконструированной и содержащейся в порядке техники; яркие эстетические качества замысловатого сбалансированного уравнения; даже грубая хаотичность некоторых фрактальных узоров. Но для меня люди всегда были просто людьми, и их вариации индивидуальной физиогномики и физического сложения интересовали меня только в плане облегчения идентификации.
Однако теперь, когда я видел мир глазами Аарона Россмана, я постиг истинный смысл того, что есть красота и что делает одного человека более привлекательным, чем другой.
Взять, к примеру, Беверли Хукс. Когда я увидел её впервые, то отметил её расу (европеоидная, кожа необычно бледная), цвет глаз (густо‑зелёный), цвет волос (у корней — тёмные от природы, но остальное выкрашено в такой чёрный цвет, что практически не отражает света), и несколько других специфических деталей, которые помогут мне опознавать её в будущем.
Когда Аарон Россман впервые увидел её за двадцать два дня до нашего отлёта, он начал каталогизировать её признаки с задней части, поскольку приблизился к ней со спины. Отличный кабуз [16] было его первой мыслью — Аарон, с его интересом к поездам, принадлежал к числу немногих людей на Земле, знавших, что такое кабуз. Я тоже смотрел теперь на её зад его глазами. Выпуклость бёдер, плавная округлость ягодиц, тонкая синтетическая ткань чёрных брюк, туго их обтягивающая, попавшая меж них складка.
— Простите, — сказал Аарон.
Бев смотрела наружу в огромное панорамное окно. Оно выходило на загрузочную площадку орбитального лифта, соединяющего жёлто‑коричневую кенийскую глубинку с висящим над ней «Арго». Трио жирафов прогуливалось мимо его массивного основания.
Она повернулась и улыбнулась. Аарон воспринял это как яркую… нет, лучистую улыбку, хотя я сомневался, что её зубы, пусть белые и крупные, отражали так уж много света.
— Да? — сказала она немного скрипучим голосом. Мне этот голос всегда напоминал звук, издаваемый плохо смазанной машиной, однако Аарон нашёл его очаровательным.
— Здравствуйте, — сказал он. — Э‑э… И‑Шинь Чан сказал, что вы можете мне помочь.
Она улыбнулась снова. Для Аарона её лицо было красивым: высокие скулы, крошечный нос.
— Что у вас на уме?
— Гмм. — Аарон сглотнул, и я внезапно осознал, что ему неловко, потому что он находит её красивой. — Вы ведь Бев Хукс, не так ли?
— Есть такое дело.
— Э‑м‑м… меня зовут Аарон Россман, и…
— Приятно познакомиться, Аарон.
— Взаимно. Я слышал, что вы… э‑э… взломщик.
— Зависит от того, кто спрашивает и что он хочет узнать.
— Я хочу увидеть кое‑какие записи.
— О какого рода хранилище мы говорим?
— Правительственная сеть. В Онтарио… это канадская провинция.
— Я знаю. Я из Иллинойса. У меня есть друзья в Су‑Сент‑Мари[17].
— О.
— Так с какой же целью вы хотите вломиться в правительство Онтарио? К тому времени, как мы вернёмся, срок давности истечёт по практически любому преступлению, какое вы могли совершить. — Она снова улыбнулась своей мегаваттной улыбкой.
— О, нет! Ничего такого. Просто я, в общем, недавно узнал, что меня усыновили. Я хотел бы встретиться со своими природными родителями до того, как мы улетим. Просто поздороваться. — Он сделал паузу. — И попрощаться.
— Записи об усыновлении? — Она посерьёзнела, но даже с серьёзным лицом она нравилась Аарону. — Легко. Подобрать пару паролей, немного расковырять файловую систему, то, сё… Двадцати минут хватит.
— То есть вы можете это сделать?
— Конечно. Что я с этого буду иметь?
— Э‑э… а чего бы вы хотели?
— Угостите меня ужином?
— Я обручён.
— И что? Я тоже замужем. Женщине же всё равно надо есть, разве не так?
16
Разновидность тормозного вагона (замыкающего поезд технического вагона), применявшаяся на североамериканских железных дорогах.