— Невероятно, — сказал Фрэнк. — Желаю вам удачи. У меня такое чувство, что она вам понадобится.
На несколько секунд повисла тишина.
— Знаете, — прервал её Дэйл, — это, наверное, будет как в Нюрнберге. Будут судьи с каждого из миров, которым угрожали тосоки, но Тони сказал, что судьи не обязательно должны быть юристами — в конце концов, правовые концепции разных разумных рас слишком различны. Возможно, вам стоит попытаться стать представителем Земли на этом суде.
Фрэнк вскинул брови.
— Мне? Ну уж нет. Это будет неправильно. Я ведь уже решил, каким должен быть вердикт.
Дэйл посмотрел на него.
— Вы неисправимый идеалист, ведь правда? Вы бы их отпустили.
Фрэнк лишь улыбнулся в ответ.
Придите, верные…[241]
Нью‑Йоркский диоцез, внутренняя почта
…да, епископ, я был искренне удивлён количеством соискателей. Такой интерес — добрый знак для нашего самого нового прихода. Я уверен, что в данных обстоятельствах мы выбрали наилучшего кандидата. В конце концов, в его квалификации сочетаются сразу несколько ключевых элементов. Однако ему будет очень одиноко на новом посту…
— Чёртова социальная инженерия, — сказал Бутби; гримаса исказила его веснушчатое лицо. Он взглянул на меня, словно ожидая порицания за брань, и был, похоже, разочарован тем, что я на неё не клюнул.
— Как вы сказали ранее, — спокойно ответил я, — в практическом плане это ничего не изменит.
Он попробовал свою уловку снова:
— Чертовски верно. Просто ли мы с Джоди живём вместе, или заключили законный брак — это ни капли не должно волновать никого, кроме нас с ней.
Я не собирался доставлять ему удовольствие, объясняя, что это волнует Господа, так что просто позволил ему продолжать.
— Так вот, — сказал он, разводя руками — тоже веснушчатыми, — поскольку для того, чтобы Компания выдала нам лицензию на ребёнка, мы должны быть женаты, Джоди решила, что она хочет полный комплект — с пирогом, балом и венчальной службой.
Я кивнул.
— И в этом месте вступаю я.
— Точно, падре. — Ему, похоже, нравилось так меня называть. — Здесь только вы и судья Хироми можете проводить брачные церемонии, а, в общем…
— Офис её чести недостаточно просторен для настоящей церемонии с множеством гостей, — закончил я за него.
— Именно! — гаркнул Бутби, словно я только что раскрыл гнусный заговор. — Именно так. Так что вы понимаете моё затруднение, падре.
Я кивнул.
— Вы атеист. Вы не верите во всякую религиозную чепуху. Но, чтобы порадовать вашу наречённую вы готовы организовать церемонию здесь, в церкви Святой Терезы.
— Точно. Но не стоит заблуждаться насчёт Джоди. Она не…
Он замолк. Где‑либо ещё на Марсе объявить, что ты не религиозен, не являешься практикующим христианином, мусульманином или иудеем, было бы совершенно приемлемо — собственно, даже ожидаемо. В конце концов, учёные всегда смотрели искоса на тех, кто исповедует какую‑либо религию; это было так же социально неприемлемо, как пустить ветры в воздушном шлюзе.
Но сейчас Бутби не был уверен, стоит ли озвучивать то, что при других обстоятельствах прозвучало бы совершенно естественно. Он пришёл в церковь Святой Терезы в свой обеденный перерыв поинтересоваться, не проведу ли я венчальную службу, но теперь боялся, что я откажу ему, если выяснится, что мне придётся сочетать священными узами в священных стенах двоих неверующих.
Он не понимал, зачем я здесь — почему Архидиоцез Нью‑Йорка потратил столько денег, чтобы доставить на Марс священника. Римско‑католическая церковь всегда предпочтёт, чтобы люди состояли в браке, заключённом священником, а не жили в грехе; и поэтому с самого момента моего прибытия на равнину Утопия я венчал и якобы протестантов, и секулярных евреев, и многих других. И я с радостью обвенчаю Бутби и его невесту.
— Не волнуйтесь, — сказал я. — Для меня будет честью провести для вас эту церемонию.
— Спасибо, — ответил Бутби с явным облегчением. — Только, ну, вы знаете — чтобы не очень много молитв.
Я заставил себя улыбнуться.
— Лишь самый необходимый минимум.
Бутби был не один такой. Почти каждый здесь считал моё присутствие на Марсе бессмысленной тратой кислорода. Но диоцез Нью‑Йорка был богат, и там знали, что если Церковь не укрепится в колонии Брэдбери как можно раньше, потом для неё никогда не найдётся места.
Несколько священников претендовали на этот пост, у многих из них была лучшая, чем у меня, теологическая подготовка. Но два фактора сыграли в мою пользу. Во‑первых, у меня очень низкая потребность в пище — я нормально живу, получая всего 1200 калорий в день. И во‑вторых, у меня кандидатская степень по астрономии, и я четыре года провёл в Ватиканской обсерватории.