— Одолжите, одолжите мне несколько рублей… Я заплачу вам… Я завтра получу!..
— Пойдемте к Дрезденше[9], там и поговорим…
— Нет, нет, туда я не пойду…
— Почему?..
— Там могу я встретить знакомых, товарищей офицеров, а я в таком виде…
— Да, вид-то у вас не презентабельный!.. Ну, Дрездешпу побоку, пойдемте в другой кабак! Мы выберем такой, куда господа офицеры не заглядывают. Там, пожалуй, будет и посытнее, и подешевле.
— Но как же я с вами пойду, я вас совсем не знаю…
— Зато я вас знаю… Идем!
На Невском проспекте в то время было немало различных кофеен, трактиров и кабаков, куда ходили петербуржцы закусывать, обедать, пить кофе, вино, играть в карты, кости.
В одном из таких кабачков за отдельным столиком поместились Михайло Волков и Сергей Серебряков. Волков потребовал вина и разных закусок.
Голодный Серебряков с жадностью принялся за еду и вкусные блюда и запивал хорошим крепким вином.
Питательная пища и вино подкрепили его ослабевший организм. На его бледных исхудалых щеках появился румянец, глаза оживились; он стал весел и разговорчив.
Различные шутки и прибаутки, которые рассказывал Волков, заставляли его смеяться до упаду.
Выпитое вино заставило его забыть и былое горе и теперешнее незавидное положение.
— Знаете ли, Волков, мне сама судьба послала вас, как доброго гения. Скажу вам откровенно, денег у меня было так мало, что едва бы хватило заплатить за тарелку простых щей. Я, право, никак не мечтал о таком роскошном ужине. В долгу у вас я не останусь. Я завтра все, все заплачу вам. Завтра у меня будут деньги, я вам отдам! — косеющим от выпитого вина языком проговорил Серебряков.
Он начинал пьянеть. Голова у него кружилась.
— Стоит ли говорить о таких пустяках. Свои люди — сочтемся. Давайте-ка выпьем еще по чарочке за здоровье вашей невесты, княжны Натальи Платоновны! — наливая Серебрякову полный бокал крепкого вина, проговорил Волков.
— За здоровье княжны? Да, да! Я так ее люблю, так люблю. А Потемкин у меня ее хочет отбить, но это ему не придется, ведь так, Волков? Что-то у меня так страшно кружится голова, я почти ничего не вижу. Волков, где же вы?
— Да, здесь… Не соснуть ли нам, а? Пойдемте-ка, право…
— А куда вы меня повезете?.. К себе?
— Ну, разумеется, у меня квартира хорошая.
— К вам… я… готов ехать. А сознайтесь, Волков… вы колдун!.. Как вы узнали про мою любовь?
— Пойдемте, дорогою вам расскажу!
— Честное слово?..
— Ну, разумеется!
Серебряков с помощью Волкова вышел из кабачка, у подъезда которого стояла крытая повозка, запряженная тройкою лихих коней.
Серебряков, тоже при помощи Волкова, сел в повозку. Рядом с ним поместился Волков.
Кучер тряхнул вожжами, и кони вихрем понеслись по опустелым улицам Петербурга.
Было уже за полночь.
IV
— Это просто непостижимо! Здесь какой-то заколдованный город, право. Здесь люди исчезают, пропадают неизвестно куда, — такие слова встревоженным голосом проговорил князь Платон Алексеевич Полянский, обращаясь к своей сестре княжне Ирине.
— Что же, офицер Серебряков не отыскан?
— Нет.
— Странно!
— Более чем странно, удивительно, непостижимо!
— Какой-то рок преследует беднягу Серебрякова.
— Тут неспроста, а что-нибудь да кроется. Я постараюсь проникнуть в эту тайну… Я… я должен это сделать. Серебряков мне не чужой, не посторонний… Что будет с бедной Наташей, когда она узнает об исчезновении своего несчастного жениха.
— Надо непременно это скрыть от Натали.
— Как ни скрывай, узнает.
— Известно ли об этом императрице? — спросила у брата княжна Ирина Алексеевна.
— Не знаю; думаю, что нет. Но я доведу до сведения ее величества… я, я все расскажу государыне… В исчезновении Серебрякова есть какая-то тайна, и государыня раскроет эту тайну, она прикажет живым или мертвым разыскать Серебрякова, и его найдут, непременно найдут.
— С Потемкиным ты об этом говорил?
— Говорил…
— Ну, и что же он?
— Григорий Александрович сам удивляется не меньше моего. Серебряков, по выходе из тюрьмы, был у Потемкина; Потемкин объявил ему милость императрицы. Ведь Серебряков произведен в капитаны гвардии.
— Неужели? — удивилась княжна Ирина Алексеевна.
— Разве ты не слыхала об этом?
— В первый раз слышу. Бедный Серебряков! Ему предстояла такая блестящая карьера…
— А тут, как на грех, он пропадает.
— Надеюсь, полиция об этом знает?
— Я сам ездил к Рылееву и просил его… Вся полиция поставлена на ноги. Сыщикам я обещал большую награду.