— Ваше величество обманули…
— Да, да, и жестоким образом… Я непременно сделаю распоряжение об увольнении из своего штата Волкова.
— Этого мало, ваше величество; он заслужил, чтобы его совсем выгнать из пределов вашего государства.
— Вы, князь, этого желаете? — спросил Станислав-Август у Потемкина.
— О том я прошу ваше величество.
— Хорошо, Волков будет выслан.
Простившись с польским королем, великая монархиня продолжала свой путь далее. В некоторых местах, отличавшихся своей живописностью, императорская флотилия останавливалась около берегов, которые усеяны были народом, желавшим взглянуть и приветствовать Екатерину Великую.
На берегах, где останавливались галеры, стреляли из пушек, происходили маневры казаков.
Погода была прекрасная, весенняя.
Огневое солнце почти не сходило с голубого небосклона.
Государыня «хвалила благорастворенный воздух, теплый климат, сожалела, что не на берегах Днепра построен Петербург, вспоминала о временах Владимира, когда эти страны были театром особо важных событий».
После нескольких дней плавания Высокая Путешественница со своим двором прибыла в Кременчуг.
Отсюда начинается торжество Потемкина, который с давних пор готовился к пышной встрече императрицы Екатерины во вверенном ему наместничестве.
У князя Потемкина было немало недоброжелателей при дворе, которые даже отклоняли государыню от путешествия в Крым, где Потемкин был наместником.
Одним из недоброжелателей был Ермолов; рассказывают, что он, желая повредить Потемкину в мнении Екатерины, уговорил ее поехать на юг и убедиться самолично в неисправности администрации князя.
А вышло наоборот, государыня осталась всем очень довольна и благодарила Потемкина.
«Другие противники Потемкина при дворе твердили, что все траты князя, управляющего югом, не приносят никакой пользы, что даже приобретение Крыма не стоит огромных пожертвований, требуемых Потемкиным. Не мудрено поэтому, что императрица решилась сама обозреть новые области. В разговоре с Сегюром она заметила, что своим путешествием надеется поправить многие неудобства, злоупотребления, упущения и несправедливости; самый слух о предполагаемом путешествии, — прибавила императрица, — уж может быть полезным».
Потемкин, в свою очередь, должен был желать путешествия, чтобы доказать неосновательность слухов о недостатках его администрации. Он мог теперь восторжествовать, мог представить Екатерине полуденный край в самом выгодном свете. Богатство степного края, быстрое развитие городов, изобилие военных запасов и снарядов, отличное устройство войска, значение военных портов, прелесть южной природы в Крыму, заботливость князя об управлении всем краем, — все это должно было поразить Екатерину, обезоружить недоброжелателей князя и в то же время привести в удивление Европу.
На Западе должны были узнать, какими источниками богатства и могущества располагает Россия.
«Путешествие это из контроля над действиями Потемкина должно было превратиться в торжество его, Екатерины, и, вообще, России в глазах Европы, в демонстрацию перед Оттоманскою Портою и ее союзниками; оно должно было внушить страх недоброжелателям России, намерившимся лишить ее вновь приобретенных земель и остановить дальнейшее распространение могущества ее на юге»[14].
Уже зимою 1786 года Потемкин старался подготовить к приезду государыни в Крым находившихся в Кременчуге русских сербов, молдаван, греков, учил их, как они должны встретить великую монархиню, и, чтобы привлечь эти народы на свою сторону, давал им балы, концерты, пиршества и устраивал различные увеселения. Для государыни в Кременчуге был приготовлен прекрасный дом-дворец с большим садом.
Императрица Екатерина была довольна князем Потемкиным и в письмах к разным лицам хвалила его, особенно за приведение в надлежащее состояние войска.
Государыня, пробыв в Кременчуге несколько дней, писала барону Гримму следующее: «Сего 3-го мая на моей галере, в 4-х верстах от Кременчуга, где я провела три дня в большом красивом и прелестном доме, выстроенном фельдмаршалом князем Потемкиным близ прекрасной дубовой рощи и сада, в котором есть грушевые деревья такой вышины и толщины, каких я не видывала отродясь, и все в цвету. Я думаю, что бесспорно здесь прекраснейший климат в целой Российской империи; между тем здешние жалуются на весну, что она в этом году опоздала на три недели. Кременчуг — прелестнейшая местность, какую мне случалось видеть; здесь все приятно. Мы нашли здесь расположенных в лагере 15 000 человек превосходнейшего войска, какое только можно встретить; я здесь дала бал, на котором было, по меньшей мере, 800 человек. Сегодня мы отсюда уехали и обедали на судах, но ветры досаждают нам».