Императрица, побыв некоторое время на том месте, где, по проекту Потемкина, воздвигался Екатеринослав, в сопровождении австрийского императора поехала далее.
Потемкин задумал создать Екатеринослав и сделать его по постройкам великим городом, с храмом, не уступающим по своей величине храму св. Петра в Риме; Потемкин даже приказал архитектору «пустить на аршинчик длиннее, чем собор св. Петра». По его замыслу, Екатеринослав должен был сделаться сосредоточием умственного и материального благосостояния всего края. С огромным университетом, с музыкальною консерваторией, с судилищем, с биржей и огромным театром.
Но надежды видеть такой город не сбылись. Война 1778–1791 годов помешала к приведению в исполнение разных построек. Строение храма было прервано за недостатком денег; также и другие здания остались неотстроенными, а некоторые были у Потемкина только в проекте. В 1795 году, кроме немногих казенных зданий и весьма немногих частных домов, существовал великолепный дом-дворец князя Потемкина с роскошным садом, с великолепными оранжереями, в которых находились лавровые, померанцевые, апельсинные, лимонные деревья и росли громадные персики, ананасы, орехи. Как дом, так и сад, все это стоило громадных денег и находилось в большом запущении.
В Херсон императрица въехала в великолепной колеснице, в которой сидела с австрийским императором Иосифом и с Потемкиным.
Народ восторженными криками приветствовал свою государыню, выпряг лошадей и вез ее на себе; здесь было собрано около 30 тысяч человек.
Херсон невольно заставил удивиться даже иностранцев, так он быстро возрос; в нем была превосходная, почти оконченная крепость, арсенал, казармы, в которых можно поместить 24 тысячи солдат, адмиралтейство с богатыми магазинами, два линейных корабля и один фрегат, совсем готовые на верфях, немало казенных зданий, прочно построенных, несколько церквей и величественный собор, в котором впоследствии и был погребен сам «великолепный князь Тавриды», много частных домов, лавок, магазинов, а в порту стояло около двух сотен купеческих кораблей. Все это ясно свидетельствовало о неутомимой деятельности князя Потемкина, о его энергии, а также доказывало быстрое развитие всего края.
«Херсону нет еще и восьми годов от роду, между тем он уже один из лучших военных и торговых городов империи, — писала государыня барону Гримму, — все дома выстроены из тесаных камней; город имеет шесть верст в длину, его положение, почва, климат бесподобны, в нем, по меньшей мере, от десяти до двенадцати тысяч жителей всяких наций; в нем можно достать все, что угодно, не хуже Петербурга. Словом, благодаря попечениям князя Потемкина, этот город и этот край, где при заключении мира не было ни одной хижины, сделался цветущим городом и краем, и их процветание будет возрастать из года в год».
После пятидневного пребывания в Херсоне Екатерина со своим высоким гостем отправилась в Бахчисарай, в бывшую столицу крымских ханов. По дороге вдруг неожиданно появились около тысячи татарских наездников, прекрасно вооруженных, в своем национальном платье. Эта почетная стража сопровождала императрицу до самого Бахчисарая.
Высокие путешественники первое время не поднимали никакого разговора о политике, но отношения Турции и России становились все более натянутыми и пахло войною. Начались переговоры о турецких делах.
Пылкий фельдмаршал князь Потемкин как-то раз обратился с такой просьбой к государыне:
— Матушка-царица, пошли меня в Туретчину, и я сложу к твоим ногам ключи от Царя-Града.
Благосклонная улыбка была ему ответом.
XXXVII
В Бахчисарае шли празднества за празднествами, поражавшие своим великолепием даже иностранцев, сопровождавших великую монархиню.
Вот что пишет Екатерина Великая о своем там пребывании:
«Третьего дня мы перебрались через Перекопский вал и вчера, около шести часов пополудни, прибыли сюда, все в добром здоровье и веселье. Всю дорогу нас конвоировали татары, а в нескольких верстах отсюда мы нашли все, что только есть лучшего в Крыму. Картина была великолепная: предшествуемые, окруженные и сопровождаемые, таким образом, в открытой коляске, в которой сидели восемь персон, мы въехали в Бахчисарай и остановились прямо во дворце ханов. Здесь мы помещаемся среди минаретов и мечетей, где голосят, молятся, распевают и вертятся на одной ноге пять раз в сутки. Все это слышно нам из наших окон. И так как сегодня день Константина и Елены, то мы слушаем обедню на одном из внутренних дворов, где на сей конец раскинуты палатки. О, что за необычное зрелище представляет пребывание в этом месте! Принц де-Линь говорит, что это не путешествие, а ряд торжеств, не прерывающихся и разнообразных, нигде невиданных. Скажут: какой льстец этот принц де-Линь! Но, быть может, он и не совсем не прав. Завтра мы выезжаем отсюда в Севастополь»[16].