На Лесбосе Тесей придумал, что как-то неуместно ему, целому басилею, подчиняться какому-то хрену с горы, который басилеем стать ещё только мечтает, причём явно за его, Тесея счёт.
Он высказал эту мысль и у неё даже нашлись сторонники. Возникшие при этом разногласия усугубились тем, что местные почему-то совсем не обрадовались явлению такой оравы блистательных героев, предложивших поделиться с ними скотом и плодами.
Выдвинув свою кандидатуру, Тесей тут же показал себя в деле, продемонстрировал, так сказать, «товар лицом» — возглавил резню, изрядно подзадержавшую аргонавтов.
Алкид и Ификл дали понять, что не желают менять коней на переправе и подтвердили, что вождём остаётся Ясон. Тогда гордый афинянин отплыл первым. Не в одиночестве. Шестнадцать кораблей с ним ушло.
Это был первый удар, нанесённый по предприятию его участниками. Вторым стал уход фракийского отряда. Братья Бореады и Орфей решили, что добычи уже вполне хватит и нечего испытывать судьбу. Опять же их родина близко, а там у них внезапно обнаружились срочные дела. Ещё шесть кораблей.
А затем, при подходе к Милаванде случился сильнейший туман, из которого выгребли далеко не всё. Кое-кого занесло в Апасу[117]. Впрочем, остальные об этом уже не узнали, ибо в Апасе тоже стоял хеттский гарнизон. После подавления восстания злополучного Ухха-Зити, на которого боги уронили камень с неба, Мурсили Великий поставил в Апасе даже больше войска, чем в Милаванде. Потому Эргин зазывал героев идти в поход не на Апасу. Знал, что там разбойных аххиява примут с распростёртыми объятиями.
Изрядно поредевшее войско аргонавтов, вернее его часть, всё ещё возглавляемая Ясоном (как полагало большинство), или сыновьями Алкмены (как считали некоторые особо умные), или Автоликом (как знали всего человек пять) высадилось вполне благополучно. И тут вожди истинные начали чудить.
Ещё в Пагасах Беллерофонту и некоторым другим героям хватило ума поинтересоваться, как же вожди намерены брать крепкостенную Тро… ну то есть Милаванду.
Как бы хлопотно это.
— Почему? — удивился тогда Кастор, знатный кулачный боец, отличавшийся непрошибаемым черепом.
Асклепий украдкой усомнился, что в оном черепе осталось место для ума. Хотя причём здесь череп, когда ум у человека в сердце?
— Да потому, богоравный, что люди не имеют крыльев, — объяснил Автолик.
Братья Бореады, красовавшиеся парными гребнями, будто крыльями на своих заморских шлемах,[118] в этой самой Милаванде сработанных, могли бы поспорить, но не стали.
— Ты, богоравный, когда-нибудь всходил на стены? — пробасил Палемон.
— Что, лестниц не осилим? — удивился Кастор.
— Пока будешь карабкаться по лестнице, на тебя сверху уронят что-нибудь интересное, — сказал Ификл.
— Или выльют, — блеснул познаниями Автолик, — масло. Любишь масло?
— В борьбе люблю, — буркнул Кастор, — а так нет.
— Его ещё нагревают, — совсем расстроил его «Сам себе волк», — в Чёрной Земле я слышал, что хетты в этом деле большие затейники. А ещё они умеют строить такие подвижные горы, их зовут хуршаны. С них и забираются на стены.
— Ты такую построишь? — повернулся к нему Ификл.
— Нет, — честно признал Автолик.
— Стало быть действовать будем, как всегда.
Что и следовало ожидать. На том в Пагасах и порешили.
«Действовать как всегда» предполагало — взять город в осаду и разорить окрестности[119].
Однако разорение началось как-то странно. Лагерь разбили далеко от стен, к юго-западу, напротив большого острова. Автолик с Ификлом переправились на него, осмотрелись. Вернулись и объявили, что место хорошее, гораздо лучше лагерь там ставить.
— Это ещё почему? — удивился Беллерофонт.
— Обороняться хорошо, — объяснил Ификл.
— А мы разве собираемся в осаде сидеть? Я думал, мы, наоборот, этих собирались осаждать.
— Ну мало ли, — пожал плечами Ификл, — всякое может случиться. Нас, как ты видишь, сильно уменьшилось.
Больше сын Главка ничего от него не добился. Его отряд, люди Ясона и других героев рассеялись по окрестностям в поисках добычи, но микенцы во главе с сыновьями Алкмены так сиднем и сидели в лагере.
119
Ещё около восьмисот лет никто в Греции не будет уметь штурмовать крепости. А вот хетты в это время, согласно новейшим данным, уже знали осадные башни и тараны.