— Как же не пел? — удивился старик, — уж ты-то эту историю знаешь наизусть.
Он погладил лиру и добавил:
— Который раз уже слушаешь. Так и надоесть может.
— Мне никогда не надоест, — возразил подросток, — но про Амфитею и Автолика ты раньше не пел… Чтобы так много всякого. Я их представил, будто живые рядом стоят.
— Кто ещё поддержит, если не свои, — улыбнулся сказитель.
Он погладил внука по щеке. Мальчик смутился, ему стало неловко, что дед обращается, словно он ещё дитя. А Троянец смотрел сейчас на него и видел, что внук его взрослеет, что в нём проявляются наследственные черты. Лицом он становится похожим на предков, из древнего и славного рода, что ныне впал в безвестность.
Тогда он сказал мальчику:
— Ты все мои песни помнишь? Даже ту, что тебе не нравится?
Мальчик кивнул в ответ. Троянец вновь начал говорить нараспев, только уже на чужом, непонятном для крестьян языке:
В глазах мальчика вдруг отразилось то, о чём пел его дед. Словно он знал заранее собственную судьбу, словно видел на много лет вперёд. Какое будущее могло его ждать?
Сказитель в мыслях представил окружающий его мир. От развалин Трои и ахейских городов, до руин некогда богатых восточных царств. Весь старый мир уподобился разрушенному дому, в котором они укрылись от дождя. Только далеко на юге, в Стране Реки, в стране пирамид, ещё теплилась прежняя жизнь.
Он пропел совсем немного и вновь замолчал.
Плешивый покачал головой и негромко сказал:
— Разве доброго слова хватит за такую песнь? Нет, тут подарок нужен. А ты уж прости нас, мы люди бедные, да и не знали, что тебя встретим. Да и не по-людски вышло, даже вино твоё выпили. Тебе только в домах наших старейшин петь, а не среди нас, голодранцев.
— Когда я был молодым, то сам мог бы угостить всю округу, а у моей семьи хватило серебра, чтобы скупить земли здешних старейшин. Не за награду я пел.
Верно, он пел не за дорогие подарки и не за место за богатым столом. Заставляло его нечто иное. Может, Бог Врат, хранитель родного города. А может, воспоминания о прежней жизни. Среди которых самым горьким было одно, после которого он уже никогда не смог молчать. Когда он уже в зрелом возрасте пришёл на место, где раньше стояла Троя. И увидел там развалины стен и домов, и жалкую деревушку, которая спряталась где-то среди старых камней.
Сейчас он смотрел на внука и вспоминал разрушенный город, и ещё множество погибших городов на берегах великого моря. Они подобны были стволу старого дерева, которое повалила буря. Но из-под корней уже росла свежая дикая поросль. Какой она будет? Неужели людям суждено забыть о прошлом, и снова и снова учиться тому, что давным-давно знали их предки?
Нет, не бывать тому. Именно это чувство и заставило Троянца отыскать и вновь взять в руки лиру, царский подарок его предку.
Он вновь провёл пальцами по струнам.
— Хотите ли вы услышать, что было дальше?
— Конечно, отец, — сказал рыжий, — спой ещё, пожалуйста.
— Спой о войне, — заторопился щербатый, — о том, кто и как воевал, какое пришло войско к стенам Трои. Как воевали троянцы. И ещё, правда ли, что жила там одна красавица, из-за которой мужчины согласны были сжечь город? И какую они взяли там добычу, и кто из героев больше других в бою отличился?
Троянец усмехнулся.
— Будет вам и о войне. Но не только о ней. Помните, пел я, как два великих царя стояли друг против друга на берегах реки?
— Помним, отец, — кивнул рыжий.
— И не было тогда под луной врагов более непримиримых, — сказал Троянец, — и, казалось, реку эту уже никому не перейти.
Он ударил по струнам и запел:
Глава 13. Ветер над Вилусой