Миухетти отвернулась и молчала, пока лодка из столицы не ушла далеко вперёд. Художник, похоже, первым понял её настроение, причём, лучше, чем она сама.
— А я же новость хотел вам рассказать! Такая новость! Но чуть не забыл! — важно начал Хнумхотеп.
Одна из дочерей бесцеремонно толкнула его в бок, и он смутился.
— Да, новость-то достойнейший Аркесий принёс! Ему и говорить. Слушайте же!
Аркесий смущённо кашлянул и привстал:
— Когда остановился я... как это... — он неловко покрутился и махнул рукой на северо-восток, — в Перемуне...
— В Пер-Амен,[127] — поправил художник.
— Я и говорю, в Перемуне. Там слышал. Люди говорят...
Он споткнулся, подбирая слова на языке ремту, но выбраться из тупика не сумел, покраснел, виновато развёл руками и сел обратно.
Пришлось художнику его спасать:
— Не будем строго судить нашего гостя! Он такую важную весть принёс! Войско Величайшего возвращается! Скоро будут дома! С победой возвращаются! Аскаруни[128] пал! Да живёт вечно Величайший!
Всё, кто слышал новость с соседних лодок радостно завопили и запели славословия повелителю.
Его Величество возвращается домой, на родину. Значит, скоро всё станет хорошо в Стране Реки. Разлив будет правильным, вода Итеру-аа поднимется на шестнадцать локтей, ни больше и не меньше. Она принесёт плодородие полям, урожай, жизнь и процветание во всей стране.
Миухетти почувствовала, как сердце забилось чаще. Она беззвучно прошептала слова молитвы Бастет и Хатхор и Исет. Пусть всё сбудется, о чём-то она просит. Ведь она просит немного?
— ... ты придёшь?
Она очнулась. Хнумхотеп взирал на неё вопрошающе.
— Прости, я задумалась о своём. Что ты сказал?
— Ты придёшь к нам сегодня? Будут музыканты и стол как бы не рухнул под грудой блюд.
— Да-да, конечно, — она улыбнулась.
На праздник идти категорически не хотелось, но там будет этот итакиец, а значит она узнает новости. За все эти годы она потратила немалую часть своего скромного дохода на то, чтобы ей доставляли новости из земель акайвашта. Однако купцы-ахейцы редко добирались до Та-Кем. Слишком дальнее плавание. Гораздо безопаснее, хотя и не столь прибыльно, сбыть товар в финикийских городах, а уж «пурпурные» повезут его дальше, и он в итоге попадёт даже в Нубию.
Те немногие, кто рисковал пересекать море напрямик, критяне в первую очередь, появлялись не здесь, а в западном рукаве Реки. А сюда попадали только друзья художника, связавшие себя с ним узами гостеприимства.
Ныне же такая удача. Итакиец Аркесий как раз был из тех, кто море считал родным домом и не боялся его, но и он не добрался бы сюда, в восточный рукав, если бы некогда в Пер-Уаджат[129] не свёл знакомство и не подружился с художником. В Та-Кем Аркесий появлялся не чаще, чем раз в три года, всё же он был басилеем, а не купцом. Впрочем, для его отдалённой забытой богами Итаки разница сия почти не улавливалась.
Художник очень хорошо зарабатывал на росписи храмов и мастаб, а их сейчас строилось много и дела Хнумхотепа шли в гору. Пару лет назад он перебрался в самый дорогой район города, совсем близко к храму Бастет.
Храм располагался в центре города, на острове, был окружён стеной и осенён высокими деревьями. От входа через мост шла к рыночной площади длинная улица. Художник жил почти в самом её начале.
В этом году ради дорогого гостя Хнумхотеп особенно щедро проставился. Совсем недавно он получил оплату за роспись мастабы одного важного столичного чиновника и теперь мог целый сезон не просто жить безбедно, а кутить хоть каждый день.
Он не соврал — столы и верно ломились от яств. Пять музыкантш услаждали слух большой арфой из заморской ели, флейтами и систрами. Служанки на входе раздавали гостям гирлянды цветов. Миухетти отметила, что Аркесий явно смущён обилию девушек, вся одежда которых состояла из украшенного пояска, браслетов и ожерелий. Да уж, это даже не критская мода. Здесь и дочери хозяина с его женой надели полупрозрачный лён. Сама Миухетти в этот раз нарядилась куда скромнее.
По дому распространялись изысканные ароматы благовоний и жареного мяса, гости соревновались в славословиях богам и хозяину. Миухетти так же произнесла речь: «Да будет в твоем сердце милость Амена! Да ниспошлет он тебе счастливую старость! Да проведешь ты жизнь в радости и достигнешь почета!» После чего попыталась затеряться. Она ожидала, что все рассядутся парами, мужья с жёнами, но жена художника разделила гостей, мол не стоит пренебрегать традицией.
127
Пер-Амен — крепость в восточной части Дельты, более известна в античные времена под греческим названием Пелусий, «Изобильный болотами». В описываемое время восточный рукав Нила ещё не начал заиливаться и крепость стояла на берегу. Позже она окажется в 2 километрах от моря посреди болот.
128
Аскаруни — Аскалон, Ашкелон. Город на берегу Средиземного моря в 70 километрах от Иерусалима.
129
Пер-Уаджат, Буто — один из древнейших городов мира. Столица Нижнего Египта в Додинастический период. Расположен в Дельте, на западном рукаве Нила.