Моряки не проявляли ни малейшего беспокойства. Разве это шторм? Не бойся, госпожа, корабль сей, благоволением Кусора[137] выстроен крепко. Те два молота, коими Благой Господин победил честолюбивого Йама, тоже ведь Кусор ковал.
— Не переживай, госпожа, Йам нынче ленив и благодушен, — сказал Или-Рабих, который стоял у рулевых вёсел, — в буйство он через два месяца впадёт.
— И что тогда будет? — спросила она, просто, чтобы беседой тревожные мысли разогнать. Наследница морских царей, она прекрасно знала, что будет осенью в Великой Зелени. Особенно в северной её части.
— Ну, те, кто без ума — потонут.
Разогнала тревожные мысли, да.
Слушавший разговор загорелый дочерна моряк, совсем молодой парень, которого, как уже знала Амфитея, звали Мелек, улыбался, скручивая канат.
— Зачем госпожу пугаешь, Рабих? — сказал он, — вовсе не каждый потонет.
— Ну да, дураков мало осенью Йама дразнить, — согласился Или-Рабих, — ты, да ещё трое головой скорбных.
— Дураки нынче все жениться побежали, — обиженно заявил Мелек.
Критянка улыбнулась. Осень, да. Свадьбы.
— А ты, стало быть, умный и не побежал?
— Не, упаси боги от этой напасти.
— Да кто же тебя убережёт, дурень? — спросил Или-Рабих, — когда ты богов за бороды дёргаешь.
Табнит шепнул Амфитее:
— Отец Мелека сговорил за него девицу из богатой семьи. Только девица та на личико, как смерть страшна. Вот Мелек и бегает в море. А когда Йам свирепеет, так Мелек от нас отваливается и с другими ходит. Которые безголовые. Жадные.
— Нищие они, — бросил Или-Рабих, — терять нечего, вот и рискуют. Рыб кормят, каждый год, конечно. Но не переводятся.
Подошёл Автолик и спросил:
— Мы к Угариту засветло не поспеем?
— Нет. Скоро пристанем к берегу. Утром доковыляем. Так-то и ночью можно было пойти. Я вдоль этого берега и с закрытыми глазами пройду, да ветер плохой и люди устали.
Ветер, как вышли из Гебала, сменился с юго-западного сначала на западный, а затем на северо-западный, почти противный. Ненадолго боги отмерили везение Амфитеи.
Команда ладьи Или-Рабиха состояла из двенадцати человек. Восемь из них ворочали вёслами, которые к концу дневного перехода стали неподъёмными. Ветер крепчал, но Или-Рабих не спешил приставать к берегу.
— Место удобное скоро будет, — объяснил он Автолику.
Тот подошёл к Амфитее, обнял за плечи.
— Совсем ты вымокла. Села бы лучше у мачты.
— У костра отогреюсь, — улыбнулась она.
Он покачал головой. Бледный вид Амфитеи ему совсем не нравился. В прошлое путешествие такого не было.
Наконец, ладья повернула к берегу. Автолик удивился. С виду — сплошные скалы. Не сразу его взору открылась маленькая укромная бухточка.
Когда кедровый киль коснулся гальки, люди Рабиха с натугой сбросили на берег пару тяжёлых каменных якорей. Спрыгнули сами и занесли их подальше.
Команда слишком мала, чтобы вытащить судно на берег полностью. Даже на четверть длины киля не затащили. Но якоря удержат.
Скоро поодаль от прибоя, среди кривотелых можжевельников и невысоких пушистых сосен уже горел костёр, весело трещали смолистые дрова.
Место хорошее. Ручей неподалёку журчит, скалы и сосны от ветра закрывают. Кострищ здесь много, часто пристают корабли. Да, хорошее место. И не дикое — Автолик увидел идущую вдоль берега тропу, и не звериную, а людьми протоптанную. Ходят здесь.
— Дождя не будет, — сказал Или-Рабих, — тучу на юг унесло.
Сгущались сумерки. Амфитея съела полбяную кашу, выпила тёплого вина. Порозовела, повеселела, пригрелась, свернувшись калачиком на ногах сидящего у костра мужа. Тот, обнимая её, слегка покачивался, ну точно ребёнка укачивал.
Молчал. Она тоже молчала. Моряки укладывались спать. Одни растянули небольшие кожаные палатки, другие устроились под открытым небом. Дождя, как верно сказал купец, не будет.
Солнце утонуло в бескрайних волнах. Багряный огонь, разлитый по западному небосводу, тускнел. Вот и первые звёзды родились. А следом могучий храп одного из моряков.
У Автолика слипались глаза, он клевал носом, завороженно глядя на танцующее пламя и голос жены долетел будто из-за края мира.
— Как мы его назовём?
— Кого? — не понял Автолик.
Амфитея приподнялась и дотянулась губами до его колючей щеки.
— Муж мой любимый, я должна тебе кое-что сказать.
Тур-Тешшуб очень хотел получить его голову, но пока-что не довелось. И не доведётся. Угаритянин был не пальцем делан. Столько лет морочил голову двум великим царствам одновременно.
137
Кусор — финикийский бог ремёсел, строитель самого первого корабля. Йам — бог моря. Благой Господин — Баал, один из главных богов семитского пантеона.