— Когда-то давно, — ответил тот, — но как отец с Тенном возвели там стены, нападений больше не было. В другие места лезут, а туда нет. Кишка лопнет против крепости...
Он осёкся. Вот, похоже не лопнула.
— А сколько аххиява собирали кораблей обычно? — снова спросил хетт.
— При Кукуннисе как-то собрали две дюжины. Так наши, я слышал, о том много лет потом байки травили, какая, мол, большая битва была. И не повторялось с тех пор. И наподдали им тогда, да и сговориться в таких силах они не могли.
— До Ясона, Автолика и братии, — кивнул Хастияр, — а тогда как смогли?
— Да я как-то мало о том слышал, — пожал плечами Хеттору, — вроде это Амфион всякий сброд сговорил.
— Как Автолик для Эврисфея.
Интересно. Стало быть, убийство царской семьи в Фивах — не на пустом месте беспричинное злодейство? Что-то такое Хастияр подозревал. Впрочем, сейчас это неважно.
— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он у троянца.
Хеттору понимал.
— Это не набег, — сказал он, помрачнев.
— Да, это не пираты.
— Но зачем? Царь Эварисавейя об обидах не писал, не угрожал. И до нас ли ему сейчас? У него там, я слышал, в юго-западных землях неспокойно. И за перешейком тоже.
Он перехватил несколько удивлённый взгляд Хастияра и объяснил:
— Отец следит за Аххиявой.
— У моего отца глаз и ушей всё же поболее, чем у Алаксанду, — возразил Хастияр, — и то не всё знаем, что там у кого на уме.
Он по привычке всё ещё рассуждал так, будто отец по-прежнему Первый Страж. Помолчал немного и добавил:
— В Доме Маат.
Помолчал ещё и добавил:
— Да, по правде сказать, ничего не знаем.
У Хеттору вытянулось лицо.
— Думаешь, это мицрим их науськали? Опять?
— Не опять, а снова, — грустно ответил Хастияр присказкой своего отца и коснулся пальцем золотых мух, с которыми Хеттору так и не расставался, — ты с ними не расплатился. А про Эврисфея ты верно сказал. Ему это не нужно. Но, как видно, сделали предложение, от которого он не смог отказаться.
Троянец сжал зубы, а Хастияр подумал, только ли в мести тут дело? Месть конкретному человеку для лица, облеченного такой властью, какую имеет Верховный Хранитель, не так уж и сложна. Как они там говорят? «Яд и стрела никогда не подводят?» Даже Кукуннис такое провернуть сумел с Фивами, а уж у мицрим возможностей поболее.
Месть целому государству? В подобную одержимость Хастияр не очень верил.
Стало быть, они по-прежнему собираются устроить Хатти проблемы на западе, напасть на их союзников, чтобы отвлечь от войны с фараоном. Похоже на то. И момент выбрали удачный.
Да, именно сейчас самое время. Хастияр уже который месяц безвыездно жил в Вилусе. Что там шпионы в западных землях докладывали Шунашшуре? Они вообще есть сейчас у царства Хатти в этих самых землях? Или лабарна их тоже упразднил, как в стране Моав, ибо «без толку казённый хлеб проедают».
С весеннего заморского торга, что состоялся, как владыка Аруна зимние волны унял, троянские купцы давно вернулись. До конца лета теперь в путь пускаются немногие. Никакой подготовки, как в тот раз, не разглядели.
Впрочем, что было бы тогда, если бы не Амфитея, Хастияра весьма и весьма занимало. Он не раз говорил об этом с Алаксанду. Приам отказывался признавать саму возможность незамеченной подготовки крупного набега. Дескать, критянка позволила летучему колесничному отряду вовремя дойти аж до Милаванды, куда так-то путь неблизкий. Без неё бы не успели, да. Но против Трои такое не прокатит.
— Аххиява, Хастияр, с каждым годом всё больше привыкает о важных делах испрашивать слово нашего бога, — уверенным тоном объяснял приам, — а там, в Утробе,[143] мои люди. Даже если в Микенах глаза отведут, всё одно такие дела не скрыть.
Хастияр качал головой с сомнением, во всё видящих троянских шпионов не очень верил.
— Пойдём быстрее, — недовольно сказал Хеттору, — болтаем много. Действовать надо.
Как только они вернулись в город, Хастияр тут же поспешил домой. Он сказал Анцили:
— Собирайся немедленно. Пока я пишу письмо, у тебя как раз есть время.
Он взял деревянную табличку, обтянутую полотном. Такие использовались для важных записей, когда надо было писать набело, в отличие от более дешёвых, практически дармовых глиняных. И начал писать письмо в столицу, великому царю Хатти. Это было и донесение, и просьба о помощи.
Великий царь Аххиявы напал на Трою. Потому троянцы просят лабарну исполнить долг господина и помочь своим союзникам, с которыми заключил договор его отец.