Он знал, что эти объятия отнимут у него слишком много сил, не дадут поднять щит и копьё.
Он знал, что если продлит это мгновение, то не будет видеть противника. Перед его взором будет стоять лицо Руты, милого Лисёнка.
Он хотел передать ей что-нибудь для сына. Что-нибудь мудрое. Слова, которые станут путеводной звездой для мальчика.
Много ли мудрости у него, двадцатичетырёхлетнего полководца?
Невидимая струна зазвенела и разорвалась, напоследок издав звук, потонувший в тишине.
Тогда Хеттору вдруг почувствовал, что воздух в Вилусе стал уже не смрадным, а снова свежим и чистым. Он вдохнул его полной грудью и сказал:
— Откройте мне ворота.
Он спустился вниз. Воины подали ему панцирь, он начал облачаться. Закончив, надел шлем с крашенным охрой конским хвостом на макушке. Взял в руки щит и пару копий.
Впервые за долгие месяцы осады ворота Трои раскрылись. Хеттору прошёл в створ. Остановился. Хотел обернуться, чтобы ещё раз взглянуть на Неё.
Хастияр ощутил ком в горле.
Рута протянула вперёд руку, будто хотела коснуться мужа.
Хеттору так и не обернулся. Шагнул вперёд, в нижний город.
Прямо перед ним стоял Безгубый, а за его спиной, на крыше, ещё трое аххиява, в доспехах и с оружием. Чуть в стороне, на одной из улиц, что вели к воротам, Хеттору приметил колесницу. Поодаль виднелись тени — явно за происходящим следило ещё несколько человек.
Хранитель Трои и вожак мирмидонян стояли на большой привратной площадке. Станцевать здесь места хватит.
Хеттору почувствовал за своим плечом движение. Скосил глаза. Так и есть. Этримала с двумя копьями. Как проскользнул?
— Уходи.
— Их четверо, — возразил Этримала.
— Их тут больше, но это не важно. Уходи, мы будем биться один на один.
— Эй ты, богов не боишься? — насмешливо крикнул Лигерон Этримале. Он вскинул руку с копьём к небу, — боги всё видят. У меня всего два копья[154].
— Уходи, — процедил Хеттору, — это поединок.
— Их четверо... — повторил Этримала, но всё же послушно попятился.
Хеттору посмотрел на троих аххиява на крыше. По их вальяжным, расслабленным позам понял — это опытные волки.
Он перевёл взгляд на Лигерона. Глаза того горели ненавистью.
За спиной гулко закрылись ворота. Он сам отдал такой приказ. По спине пробежал холодок. В скольких боях побывал, но даже в страшном деле при Киндзе ему не было так... не по себе.
Он всегда стоял в одном ряду с товарищами. Бок о бок с Куршассой.
Хеттору посмотрел на Лигерона.
— Как твоё имя?
— Смерть твоя, — прошипел Лигерон.
Хеттору усмехнулся, пожал плечами.
— Стало быть, Ахилл.
Безгубую рожу ещё сильнее исказила (куда уж больше) гримаса ненависти.
Хеттору сорвал с груди «золото храбрости». Протянул ахейцу.
— Тебе есть до него дело?
— Мне нет никакого дела до побрякушек!
— Ну и ладно, — Хеттору вновь пожал плечами.
Золото полетело в пыль.
— Ты помнишь меня? — прорычал Лигерон, — помнишь Патрокла, сына Менетия, которому ты отрубил голову и насадил на кол?
Вот оно что...
«Ну я и отмахнулся от него факелом. Прямо по роже...»
Хеттору медленно кивнул. Да, он помнил.
— Он был мне, как брат! — прошипел Лигерон.
Сопляк вырос и пришёл мстить.
— А ты убил моего брата.
— И тебя убью! И труп протащу за колесницей!
А ведь можно было его тогда...
«Я о малолеток руки марать не буду. Ему бы пинка дать...»
— Ни о чём я не жалею... — прошептал Хеттору.
Но сердце его дрогнуло, будто почуяло ложь, самообман.
Как знать, сколько людей были бы сейчас живы. Куршасса... И Палхивассена, весёлая красивая девчонка... Была бы...
Нет. Она есть. Она жива, и он её спасёт.
«Куршасса её выручит».
Память, как ты жестока.
Хеттору посмотрел на крышу, где стояли Эвдор, Менестей и Алкидамант, и сказал:
— Ты угрожал убить девушку, если я не выйду. Вот он я, перед тобой. Давай теперь условимся, что если боги отдадут победу мне, твои люди её отпустят.
— Не может мира быть меж львом и человеком! — повысил голос Лигерон, — ни клятв, ни договоров! Вышел — бейся! Или будешь затравлен, как зверь! Бегства тебе уже нет!
Хеттору сжал зубы. Ловушка. Даже если умрёт Безгубый, они убьют девушку. А со всеми ему не совладать. Ему почудился стон, донёсшийся со стены.
— А ты кто, лев или человек?
Хеттору чуть пригнулся, выставив вперёд левую ногу, поднял щит и взял на изготовку копьё.
Всё, разговоры кончились.
Все добродетели вспомни — ты ныне особенно должен быть копьеносцем искусным и воином с духом бесстрашным! Бегства тебе уже нет...
154
В Илиаде боги обманули Гектора видением его брата, «богобоязненного» Деифоба. Гектор подумал, что тот поможет ему в бою с Ахиллом и подаст запасное копьё.