Первые слова она произнесла мягким, чуть скрипучим старушечьим голосом, а в последних звенел металл. Бабки боялся даже отошедший ныне к богам пасынок. особенно когда она вот так речи начинала, с добродушной улыбкой, будто пирожок свежеиспечённый откушать предлагала.
Бабка вызвала Шунашшуру, нынешнего Первого Стража и коротко допросила его. Тот, хоть и побледнел под её властным взглядом и даже начал заикаться, но ни на один вопрос не ответил утвердительно.
— Не знает ничего, — с досадой произнесла бабка, отпустив Первого Стража.
— Может врёт? — предположила старшая из её девушек, наперсница.
— Нет, не знает. Вижу, когда врут.
Следующим на зов явился малознакомый Аллавани человек. Она знала только его имя, Яррилим, и то, что был он доверенным царицы. С ним она уже беседовала не в полный голос. Он склонился к её уху и что-то шептал. Закончив, отступил на шаг. Она кивнула, он поклонился и сразу удалился.
Данухепа нахмурилась и решительно поднялась с кресла. Несмотря на почтенный возраст, осанка у неё была истинно царственной. Какие бы хвори не досаждали этой женщине, ни на лице, ни в походке это не отражалось.
Урхи-Тешшуб, ныне коронованный как Мурсили, третий этого славного имени, встретил царственную бабку с некоторым недоумением. Данухепа явно пришла в неурочный час, когда никаких важных государственных дел не предполагалось. Царь просто слушал Арнуванду, который докладывал ему о городских новостях. Данухепа уселась на трон царицы, Аллавани стала рядом с ней, а за женой посланника выстроилась вся женская свита таваннанны.
— Ну что, внучек, — начала Данухепа без особого почтения к царю, особо выделив голосом обращение, прозвучавшее с насмешкой, — вижу, как был ты оболтусом в детстве, так и остался. Совсем, как в те времена, когда я тебя грамоте учила.
Великий царь Хатти даже поперхнулся от такого решительного натиска.
— Бабушка! Ты чего это при всех начинаешь речи поносные?
— А хоть бы и при всех, — Данухепа рукой обвела, указав на придворных, кто находился в тронном зале, — пусть люди посмотрят, как ты пренебрегаешь своими обязанностями. Как отказался выслушать донесения верных людей, как отмахнулся от писем лучших соглядатаев, и войну прозевал.
— Чего?! — не понял царь.
Аллавани вздрогнула. Весьма двусмысленно прозвучали эти слова — «отказался выслушать донесения верных людей». Что царица имела в виду? Её или кого-то ещё? Не значит ли это, что были донесения из Трои?
Тут и Арнуванда догадался, о чём пойдёт речь, да и понял, что Аллавани его перехитрила. Потому и стал оправдываться, стараясь взять вину на себя.
— Прости меня, Солнце, но моя в том вина. Не понял я госпожу...
— Не понял с первого раза, так пусть Аллавани повторит ещё раз, для непонятливых, — перебила его царица.
Аллавани вдруг почувствовала, как вся её робость куда-то испарилась. Она коротко пересказала известие Амфитеи.
— И сведения эти получены из надёжного источника, — закончила рассказ она так, как любил говорить Хастияр.
— Гарнизоны в западных землях надо усиливать, — сказала царица, — сейчас самое время отправить войска в Вилусу и к прочим союзникам на западное побережье.
— Некого мне отправлять! — вскипел лабарна, — нет у меня войск свободных! Сарикува[160] на юге стоят, там Риамасса города берёт один за другим! И ты, бабушка, это прекрасно знаешь!
— Союзникам помочь необходимо, — спокойно сказала Данухепа, — верность договорам обеспечивает покой и равновесие царства. Если Престол Льва сам начнёт пренебрегать теми договорами, что заключал, всё посыплется, и нас будут окружать не союзники, а волки, которые жаждут крови и лёгкой добычи.
— А! Союзники, значит! — Урхи-Тешшуб уже кричал, забыв, что на него смотрит множество свидетелей, — теперь союзники помощи просят! А как с фараоном воевать, так что-то не видать помощи! Пограбили обоз, вот и вся их помощь! А ныне — спаси нас великий царь! Пришли нам войско! Нет, уж! Есть у нас дела поважнее, чем Трою спасать! Войну с мицрим надо выиграть, одним решительным ударом. А Троя пусть сама себя спасает, смогли опозорить нас при Кинзе, пускай теперь сами с Аххиявой и воюют! А то грабежом они сильны, а как враг на их дом напал, тут же помощи попросили!
— Да и было ли нападение? — заметил Арнуванда, когда царь перестал орать, — достопочтенная и благороднейшая Аллавани сообщила лишь о намерениях аххиява. Опять же, как я понял из её слов, эти новости — на самом деле прошлогодний снег. Если нападение и было, то когда? В прошлом году? В этом? Разве проспал великий царь войну? А кто предупредил? Где этот человек?