Да, архив был хорошо знаком Хастияру. Имелось только одно различие с прежними годами.
Теперь Хастияр стал в нём полновластным хозяином. Главой над писцами и посланниками. От него, Первого Стража, зависела безопасность страны Хатти, её явная политика и тайные дела.
Он сбрил бороду и начал отпускать длинные волосы, дабы походить на истинного хетта. Верно, не придётся теперь раскатывать по иноземным дворам.
Отец, Тур-Тешуб, отказался от прежней должности. Решил уступить дорогу сыну. Говорил, что за время опальной жизни в Аринне отвык от государственных дел. Да и годы брали своё. Но пообещал делиться опытом и всячески помогать сыну в новой должности.
Хорошо, когда все истории о несчастьях и злоключениях заканчиваются подобным образом! Так думал Хастияр, когда начинал в новой должности своё первое задание. Поручение великого царя надо было выполнить не просто хорошо, а с блеском, так, чтобы никто из подчинённых ему писцов не усомнился в талантах нового Первого Стража.
Хастияр начал набрасывать черновик. Рука привычно чертила знаки на вощёной табличке для временных записей, а мысли норовили умчаться в недавнее прошлое. В то время, когда жизнь казалась Хастияру чередой несчастий, что сыплются на голову. Где крупную неприятность готовы сменить настоящие горе и великие беды.
Он успел написать только первую строчку:
— Не поступай подобно Урхи-Тешубу...
Слова, которые он собирался передать для потомков, сразу сложились в уме. Но Хастияр не торопился записать их даже на черновик. Надо было хорошо обдумать сначала, как так вышло, что он сейчас сидит в царском архиве и носит титул Первый Страж. Обдумать и объяснить потомкам. И богам[169].
После землетрясения в Трое они задержались на месяц. Помогли наспех залатать стены, отстроили некоторые дома. Для этого пришлось полностью разобрать деревянную стену нижнего города, и так частично растащенную захватчиками.
Хаттусили отправил гонцов в Апасу и Милаванду и вскоре получил ответные послания. Оказалось, что троянские гонцы до соседей не добрались, должно быть по дороге их перехватили ахейцы. Но за время троянской осады тревожные слухи всё же начали доходить.
Купцы из Трои перестали появляться. Время от времени на границах появлялись беженцы с рассказами о пиратских набегах. Никто не знал, что на самом деле происходит, и что предпринять.
По требованию Хаттусили соседние города прислали хлеб, поделились с троянцами урожаем. Хеттское войско помогло троянцам пережить самые тяжёлые после землетрясения дни. После того, как Хаттусили убедился, что они уже позади, приказал отправляться обратно. Хетты покинули Трою, оставив позади полуразрушенный, но не сдавшийся город.
Хеттскому войску предстоял долгий и совсем непростой обратный путь, а Хастияра ждала ещё и полная неизвестность. Он понимал, что дорога в Хаттусу для него закрыта. Теперь вотчина друга — единственные земли в стране хеттов, где он сможет оставаться. Но семья-то в Хаттусе.
После того, как великий царь отказался помогать троянским союзникам, посадил в темницу Анцили, оскорбил Аллавани, Хастияр для себя твёрдо решил, что считать Урхи-Тешшуба своим повелителем более не намерен. Чрезвычайно опасное решение.
Поздней осенью, уже перед самыми холодами, войско Хаттусили вернулось в Верхние земли. Печальное то было возвращение. Они победили, враг изгнан с земель союзников. Но никто не радовался. Холодные осенние ливни сделали обратный путь невыносимым. Дороги размыло, колесницы то и дело вязли в грязи, лошади скользили по мокрой земле. На душе у Хастияра было так же мерзко, как и под ногами.
Кажется, в троянских землях осталась половина его сердца. Или даже большая его часть. Но об этом он не рассказывал никому, даже лучшему другу. Только мысленно сочинял всё новые и новые записи для собственного дневника. Те таблички, что он начинал писать в Трое, удалось найти даже после землетрясения. Вход в колодец завалило не полностью и, хотя взрослому мужу туда уже было не протиснуться, но подросток с масляной лампой вполне пролез и нашёл мешок с табличками. Тот так и лежал нетронутым, даже не запылился после разрушения города. Словно его оберегало божество подземного потока Вилусы. Сейчас Хастияр уже ничему бы не удивился.
169
Да, хетты считали, что деяния людей, сомнительные с точки зрения законов или морали, нуждаются в объяснении богам. Архив из Хаттусы, сохранившийся до наших дней, полон таких объяснений.