— Нет. Не точно.
Он вернулся и снова прошёлся туда-назад, заложив руки за спину.
— Ты ведь вернулся не просто так? Не просто рассказать мне о подлости Верховного Хранителя.
— Да, господин. Я подумал, что ещё могу быть тебе полезен, как знакомец сына Теретсаба.
Пасер внимательно посмотрел на него. Ничего не сказал.
— Слышал ли ты о делах в Хатти, господин? — осмелился спросить Автолик.
— Мало ныне сведений о делах царя Мерсера, — признал Пасер, — тебе что-то интересное известно?
Автолик покачал головой.
Пасер снова походил по комнате. Остановился и сказал:
— Вот что, парень. Езжай-ка пока в поместье жены и там сиди. Понадобишься — призову.
Он открыл сундучок и извлёк кожаный мешочек. Протянул ахейцу. Мешочек был увесистым.
Аудиенция завершилась. Автолик повиновался и уехал в Пер-Бастет.
Узнав о гибели хозяйки, слуги Миухетти очень горевали. Автолик же, переступив порог дома, не находил себе места. Всё здесь внезапно стало чужим. Да и было ли когда-то своим?
Он пытался просто жить. Вновь вникать в дела поместья. Тянулись дни. Прошёл месяц, за ним другой, третий. Чати будто забыл о нём.
Одна из рабынь, осмелев (или обнаглев), начала вертеться перед хозяином голой. Тут, в Стране Реки, обыденное дело. Женщины низкого положения себя одеждой не обременяли. Даже высокородные дамы иногда одевались так... будто не одевались вовсе. Вспомнил он сетчатые платья цариц.
Эта рабыня прямо ходила за Автоликом хвостом и сетовала, что господин ведь может заболеть. Вредно это — столько времени без женщины.
Он усмехался. Её-то поведение понятно. Хочет под бочок подкатиться и возвыситься. А вот он что? И верно ведь, давно без женщины.
Нет, он знал, что мужскую силу не утратил. И без всяких амулетов всё в порядке. Но... нет.
Он не мог забыть Амфитею. Даже смирившись с потерей, чувствовал себя предателем, когда кровь по жилам бежала быстрее при созерцании обнаженного женского тела. Глупость, конечно. Ни в одном из подлунных царств таким не заморачиваются. Кроме Хатти.
Но как представил эту рабыньку в своих объятьях... Противно почему-то стало. Уж лучше без затей кормой развернуть, да вжарить.
Он не сделал и этого.
Не могла ушлая рабыня сравниться с Амфитеей. Ни в чём. Всё одно что мочу ослиную пить после превосходного пива папаши Снофру.
Однако, когда он размышлял об этом, посетила другая мысль. Есть незавершённое дело.
Он пригласил каменщиков и объяснил им, что хочет построить.
Работа не заняла много времени и уже через несколько дней в саду, в самом красивом и укромном его уголке, где они любили бывать вдвоём под звёздами, появился кенотаф[172].
— Вот и всё, любимая моя. Прощай...
А на следующий день его вызвал Пасер и когда Автолик явился в столицу, к нему домой, снова тайно, сказал без предисловий:
— Что-то непонятное происходит у хета. Я должен знать. Величайший должен знать. Но Верховному Хранителю у меня нет веры. И людей хоть сколько-то надёжных в стране хета нет. Тебе ехать.
Глава 22. Престол Льва
Весна выдалась ранней. Снег давно растаял, на склонах холмов расцвели тюльпаны и крокусы. Богиня Солнца снова явила милость человеческому роду, принесла надежду на обновление жизни. Снова дул тёплый ветер, он сулил грозовые тучи, что прольются ливнями и напоят влагой поля. Будут дожди, вырастет и новый урожай. А поможет в том великий Бог Грозы.
Чтобы заслужить милость бога, каждую весну хетты устраивали праздник в его честь. В этом году всё проходило, как положено, как заведено встарь. Дни Бога Грозы, праздник вуруллия[173] отмечали в его священном городе, в Нерике.
Долгое время он стоял в запустении, ведь округу разоряли разрушительными набегами каскейцы. Но вот уже несколько лет, как Хаттусили прогнал подальше воинственных горцев, заселил окрестности и заново отстроил храмы. Теперь Нерик встречал праздник Бога Грозы во всём великолепии.
Серебром сияли священные сосуды на алтарях. Из них лились душистые масла, ароматный дым поднимался вверх, к небу, старался дотянуться до обители богов. Золотом и драгоценными камнями блестели одежды жрецов и жриц. Храмовые танцовщицы кружились в плясках, под напевы флейт и лир. Музыканты старались изо всех сил, играли так, что и на небе было слышно.
Этот праздник в Нерике был особенным. На него собрались наместники и управители городов, недовольные властью великого царя. И ничего крамольного, на первый взгляд, в их собрании не было. Вроде ехали просто почтить Бога Грозы в его священном граде. Принести жертвы. А что лабарны Солнце не было среди этих хазанну, как и верных ему людей, так это уже само собой вышло, случайно.
172
Кенотаф — символическая гробница без покойника. Их строили в Древнем Египте и Древней Греции, если человек пропал без вести или тело утрачено. Некоторые пирамиды считаются кенотафами.