Муваталли двинулся дальше. Его колесница останавливалась возле каждого отряда, как хеттов, так и их союзников. И везде лабарну приветствовали тысячи голосов, дружно повторяя слова царского приветствия.
Славили Муваталли, Солнце, воины сарикува,[32] и отряды избранных асандули,[33] жители Хаттусы, Верхних и Нижних Земель, союзники из Милаванды и Трои, и даже каскейцы.
Тысячи воинов, лучников, колесничих и пеших, повторяли их. Они были людьми из разных народов, говоривших каждый на своём языке и молившихся родным богам. Но над их землями простёр крылья двуглавый орёл Хатти. И теперь они были объединены, словно один народ, словно братья, сыновья одного отца и одной матери.
Царская колесница объехала полный круг и вновь остановилась возле алтаря. Когда царь сошёл с колесницы, люди храма начали жертвоприношение.
Первой жертвой Богу Грозы, господину нашему, победителю Змея, стал чистопородный баран, белоснежный красавец. Следом за ним жертвенных баранов получили Ярри, повелитель битв, и Шаушка, защитница столицы хеттов. И тысяча иных богов и богинь хеттов, всем вознесли молитвы и принесли жертвы люди храма.
Только лишь бессмертные боги получили приношения от людей, началось то, ради чего собралось здесь великое войско — присяга.
На середину площади вышло двое молодых воинов. Они должны были читать слова священной присяги. К ним подвели двух человек, один был глухим, другой слепым. Воины начали громко, нараспев повторять слова торжественной клятвы.
— Если я посмею нарушить присягу и осушаться повеления великого царя, пусть я оглохну и ослепну, как эти двое!
— Да будет так! — хором ответило всё войско.
Следом в руках у воинов появились миски с пивным солодом. Высоко подняв их над головой, они сказали:
— Как будет это зерно размолото мелко, пусть так же я стану прахом, стоит только мне ослушаться приказов моих военачальников!
— Да будет так! — вновь прозвучало над площадью, эхом прокатилось от самой средины до краёв.
А потом воины взяли в руки мотки шерсти и прялки. И сказали:
— Пусть же в моих руках будет веретено вместо меча, и пользуются мною мужи вместо женщины, если я посмею предать моих товарищей, перед лицом которых я клянусь!
— Да будет так! — сказали воины с особым воодушевлением.
Никому из них не хотелось нарушить священную клятву, чтобы им пользовались мужи вместо жён своих. Несили, «наши», были людьми приличными, настоящими, и о всяких непристойностях напрямую не говорили. Оттого понять их могли не все и не всегда.
Поклявшись перед богами, великим царём и своими товарищами, множество воинов из самых разных племён и народов стали одним целым. Теперь они по-настоящему были объединены.
Когда присяга закончилась, военачальники хеттов и цари союзников проследовали в огромный царский шатёр на совет к лабарне. Расселись вокруг длинного стола.
Справа от лабарны сел его брат, а далее сын, Урхи-Тешшуб, незаконнорожденный, но единственный. Следом за ним разместился Сапарта, брат царя, «главный виночерпий». Сей титул означал, к недоумению чужеземцев, что обладатель его являлся верховным военачальником.
По левую руку от Муваталли сел Первый Страж Тур-Тешшуб и далее иные царские родичи, рангом пониже. Хастияр расположился не подле отца, а дальше, согласно чину и заслугам, не слишком ещё великим.
Согласно оным заслугам и древности рода по слову царского чиновника, «держателя лестницы» разместились и прочие военачальники, и союзники — правитель Трои Алаксанду, цари реки Сеха, Милаванды, Каркемиша, Апасы, и другие.
Все эти славные и достойные мужи встали, когда перед ними появился Муваталли и сказали разом:
— Да здравствует лабарна, Солнце! Слава!
Муваталли жестом пригласил всех садиться и начал совет. Первым делом зачитали перечень войск, что пришли из земель Хатти и союзников. Зачитывали долго, с величайшими подробностями, всех сотников поимённо упомянули. Здесь, под Тархунтассой, собралось огромное войско. Две с половиной тысячи колесниц, тридцать тысяч воинов.
Слова одобрения и восторга понеслись со всех сторон. Никто, ни цари, ни военачальники не скрывали радости — ведь нигде и никогда не собиралось столь значительных сил! Стало быть, победа над мицрим неизбежна!
Всеобщее удовольствие вызвала и речь лабарны — он благодарил союзников, что привели наибольшие и наилучшие отряды воинов. Среди прочих похвалу великого царя заслужил и троянский правитель, и Хастияр, за удачно исполненное дело по сбору союзников.