— Посейдона, — поправил Автолик, — а ваш Тархон, по-нашему Зевс, и мы его тоже чтим[37]. Масло ему жертвенное в свою очередь положено. Правда не в первую.
— О чём и говорю.
— О сыне, конечно, надо Тивада молить, — тоном знатока заявил Сиванала, — но ещё и Арму-Странника.
— Я и его молил, — ответил Аннарумми.
— Ну и как?
— Как… Каком кверху, — огрызнулся здоровяк, — Странник слышит. Сунул, вынул — понесла. С одного тыка, как два пальца обоссать. Пять раз сунул, пять раз понесла. Говорю же — слышит бог.
— Так чем ты недоволен?
— Ты тоже глухой, Сиванала? Я же тебе говорю — пять девок! Арма бабу непраздную хранит, а не сына обещает! А Тиваду плевать. Овец моих жрёт, сына не даёт.
Он погрозил небу кулаком.
— Вот вы богов своих хулите, а себя что, бессмертными уже считаете? — с беспокойством спросил Автолик.
— Наши далеко, — беспечно заявил Сиванала, — а местных мы не хулим. Мы их уважаем.
— И ублажаем! — хохотнул Тарвейя.
— Ну а что. Хорошие боги, как не уважить и не ублажить, — Сиванала широко улыбнулся и почесал недавно выскобленный подбородок, — вернусь домой, больше всего по храму Аштарт тосковать буду. Я в Тидаине её ух, как ублажил! Кедеши её — не бабы — огонь! А уж как извивались, как стонали! Не, брат мой Автолик, мне тут нравится.
Дорога прыгала вверх-вниз, взбираясь на бугры и ныряя в низины. Лес начал редеть. Голову колонны догнала колесница, на которой стоял Анхореотеф.
— К Шабтуне подходим, — сказал Верховный Хранитель Сиванале, — скоро уже будет брод.
Сиванала кивнул. По левую руку, всего в полёте стрелы от дороги под сенью старого леса Рабави, обгоняя войско, несла свои воды на север река Араунти. «Правильная» река с точки зрения ремту.
Войско, растянувшись в длинную пёструю змею, шло по Долине Кедра меж двух горных хребтов уже пятый день. Два дня топали от моря до южного входа в долину и столько же от Тидаина до поворота вглубь страны. В Тидаине, который здесь, в Стране Пурпура, называли Цидоном, Величайший устроил последний длительный отдых войска. Здесь состоялся очередной военный совет, после которого войско разделилось.
Воины «Сутех», а также неарин, наёмники из местных, под предводительством Урхийи двинулись дальше берегом моря, а все остальные пошли другой дорогой.
Рамсес собирался лично проинспектировать крепость из толстенных кедровых стволов, кою по его приказу возвели здесь год назад, во время не слишком удачного, но и не совсем уж провального прошлого похода. Крепость без затей прозывалась именем Величайшего Рамсеса Мериамена, да будет он жив, невредим, здрав. За год с ней ничего плохого не случилось. Нечестивцы хета, да обезобразит их Апоп, так далеко на юг в силах своих тяжких ещё не забирались. Но собирались. Маленький гарнизон весь год слал в Страну Реки вести об участившихся безобразиях в нижнем течении Араунти, там, где она переставала быть «правильной» рекой и поворачивала на запад, к морю.
Нечестивые хета одного за другим сговаривали местных царьков против ремту. Впрочем, ири Анхореотефа, Хранители Покоя, по большей части составлявшие гарнизон крепости, тоже не даром ели хлеб, обхаживали Бентешину, царя страны Амурру и весьма в том преуспели. Бентешина решил перебежать под защиту молодого фараона. Это очень не понравилось Муваталли, что и привело к нынешней войне, пока что бескровной.
Гарнизон встретил Величайшего с большой радостью. На севере уже вовсю лязгало оружие, отчего воинам было здорово не по себе. Все они понимали, что кедровая крепость хета на один зуб. Они и каменные города прекрасно умели брать.
Рамсес дал войску ещё день отдыха, после чего выступил к городу Кадеш, конечной цели похода. Именно здесь, возле крепости, запиравшей одну из двух дорог на север, он рассчитывал разобраться с нечестивым Меченру-Муваталли, кому же владеть страной Амурру.
Воинство «Амен», отягощённое самым большим обозом, вышло из леса Рабави первым. Возле городка Шабтуна, на расстоянии одной итеру от Кадеша располагался удобный брод. Воинство «Ра» шло следом, также на итеру отставая от авангарда. Воинство «Птаха» шло в арьергарде и находилось за две итеру от фараона, возле города Аронама.
Анхореотеф коснулся плеча возницы, тот стегнул лошадей, и колесница Верховного Хранителя покатила дальше.
У брода лес заканчивался и дальше, докуда глаз хватало, лежала зелёная равнина, ещё не побуревшая под палящими лучами солнца. То тут, то там в сочной зелени взгляд выхватывал пёстрые узоры, многоцветье конца весны, начала лета. Местами они разрывались чёрными лоскутами распаханной земли.
37
Имена ахейских богов и героев авторы будут приводить не в крито-микенской форме, а в более поздней, всем известной. Однако состав пантеона и его функции будут историчны. В частности, Зевс в это время ещё не был главным богом. Это место занимали Потедайон (Посейдон) и Владычица Атана (Афина). Многих богов, например Афродиту, ахейцы в это время не знали вообще.