Это были свои. Дозор Хранителей. А людей там шестеро оказалось, потому что ири везли двоих незнакомцев, одетых, как кочевники-шасу.
— Вот, увидели нас, бежать пытались, — доложил старший дозора.
— Кто вы такие? — спросил их Верховный Хранитель, лично выехавший навстречу, — вы из племён шасу?
— Мы были воинами великого царя Муваталли, — ответил один из шасу.
— Мы бежим от него, — добавил второй.
— Бежите? Почему?
— Царь прознал про могучее воинство мицрим и убоялся, — ответил первый, — а мы решили, что раз сам царь в нерешительности и смятении, то и нам с мицрим тоже воевать как-то не с руки. Вот и бежим.
— Бросили царя своего, значит, — с нотками презрения в голосе сказал Анхореотеф.
— Он не наш царь, — ответил второй шасу.
— Ваш-то ему служит, — напомнил Анхореотеф и спросил, — где войско царя стоит? За Кадешем? У старого города?
— Нет, господин, дальше, — ответил первый шасу, — мы от царя уже восемь дней бежим.
— Возле Халепа оно, — добавил второй, — цари Муваталли и Талми-Саррума вместе там сидят, раздумывают, как против мицрим воевать.
Анхореотеф кивнул и отправился на доклад к Величайшему.
Рамсес, выслушав его, довольно усмехнулся:
— Убоялся значит. Отлично. Пусть трясётся. Похоже, ему на роду написано заикой стать[38].
— Как-то это подозрительно, — нахмурясь, сказал Анхореотеф, — лазутчик должен был внушить Меченре иное. Будто мы слабы.
— Ты сам читал мне донесения ири, — напомнил Рамсес, — верно, Меченра не собрал тех сил, на которые рассчитывал. А сейчас не времена Безумца. Теперь все эти нечестивцы вновь, как в дни Величайшего Менхеперра рассчитывают одолеть воинства Реки не иначе как будучи в тройном превосходстве. Ну а зачем ещё он столько народу скликал?
Фараон оглянулся назад. Пехотинцы-менфит по пояс в воде переходили Араунти, тянули в реку упиравшихся ослов с поклажей. Те орали дурными голосами на всю округу. Мычали неторопливые волы, запряжённые в обозные телеги. У брода образовалось грандиозное столпотворение. Лёгкие колесницы-меркобт[39] без спрыгнувших и бредущих рядом возниц и лучников даже дна не касались, плыли за лошадьми, слегка притопленные.
— Продолжать движение, — распорядился фараон, — лагерь теперь разобьём у самого Кадеша. Здесь дождёмся остальных, включая и Урхийю, а тогда уж решим, куда дальше идти и где ставить силки на боязливого Меченру.
— Да живёт вечно Величайший! — вскинулся Анхореотеф так, что золотые мухи на его груди встревоженно звякнули.
Переправа протянулась от рассвета до полудня и только к вечеру воинство «Амен» подошло к Кадешу, обойдя его с северо-запада. Встали за небольшой речушкой, почти ручьём, вновь развернули шатры.
Здесь Рамсес намеревался ждать подхода остальных сил и разместился со всеми удобствами. Но едва сгустились сумерки и фараон собрался отдохнуть с одной из походных наложниц, как в первом отделении шатра, за пологом, прозвучал встревоженный голос Хранителя Покоя:
— О Величайший! Соблаговоли принять меня без промедления!
— Что случилось? — раздражённо спросил Рамсес.
— Беда!
Фараон с сожалением оторвался от наложницы и вышел к Верховному Хранителю.
— Они солгали! — быстро произнёс Анхореотеф, склонившись.
— Кто?
— Эти шасу. Они солгали. Меченра не в восьми днях пути, он здесь, у Старого Кадеша!
— С чего ты взял? — фараон ощутил, как по спине пробежал холодок.
— Только что поймали двух лазутчиков. Они поначалу пытались запираться, но допроса с пристрастием не выдержали. Меченра у Кадеша! И наблюдает за нами со вчерашнего дня. А может и раньше!
Рамсес почувствовал слабость в ногах, однако замешательство его длилось недолго. Трусом молодой фараон не был, и в панику не ударился.
— Анхореотеф, надо срочно поторопить воинства «Ра» и «Птах». Пусть идут скорее!
Колесницу в ночь по плохо знакомому полю посылать было безумием. До первой кочки доедет. Лучшим скороходом из тех, что состояли при походном дворе фараона, был кравчий, уроженец знойного Куша. Неутомимый в беге, он умчался к броду, где стоял лагерем отряд «Ра». В лагере «Амен» увеличили число бодрствующей стражи, воинам строго наказали смотреть в оба, разожгли вдвое больше костров, чем требовалось.
Фараон до самого утра не сомкнул глаз, возносил молитвы отцу своему, Амену Сокрытому о благополучном возвращении старших сыновей, ибо мальчики ехали с воинством «Ра», под началом военачальника Небмехита. Рамсес распорядился удалить их от себя, дабы не привыкали к привилегиям своего положения. Он сам с малолетства разделял лишения службы своего отца, ещё до воцарения деда.
39
Меркобт, меркаба — поскольку древние египтяне колесницу заимствовали у завоевателей гиксосов, то и называли её семитским словом, которое сейчас широко известно благодаря израильскому танку «Меркава».