— Подать броню.
Рамсес снял платок-немес, обнажив рыжие волосы. О том, что волосами своими Величайший подобен Сутеху, знали немногие. Если бы это не скрывалось, не исключено, что среди «старых лучших людей» Уасита, переживших Безумца, произрастало бы и множилось тайное недовольство. Слишком уж Величайший, да будет он, конечно же, жив, невредим, здрав, тяготеет к древней столице грязных хека-хесут. Род его происходит из этих мест, а всем известно, что проклятые завоеватели Сутеха весьма почитали. Воистину, не к добру это, ох не к добру.
Ему поднесли и помогли надеть длинную, ниже колен, рубаху, из нескольких слоёв простёганного льна. Снаружи она целиком была обшита квадратными бронзовыми пластинками, каждая с выпуклым кружком в центре. Несколько рядов пластинок были раскрашены попеременно охрой и синей краской, цветом вечности.
Рамсес облачался спокойно, без суеты, неспешно. Менна торопился и успел снова надеть броню раньше, а затем подал фараону синюю военную корону хепреш и тот водрузил её на своё чело. На мгновение их взгляды встретились.
— Ты боишься? — спросил Рамсес.
— Нет, — соврал Менна.
На лице фараона не дрогнул ни один мускул. Оно напоминало маску.
— Пошли.
Снаружи уже ожидала колесница. Четыре богато украшенных стрелковых сумы, забитых до отказа. Дротики, копьё, длинный меч-серп хопеш, «бычья ляжка». Треть клинка от рукояти до излома украшена тонкой чеканкой. Лошади Нехтуасит и Нефермут покрыты чешуйчатыми попонами, на головах их пышные султаны из страусиных перьев.
Менна взял в руки овальный щит с прямым скосом внизу. Щит был покрашен краской из камня мафкат,[50] а поверх золотом написаны священные имена Величайшего в знаке Сену[51].
Позади раздался низкий рык. Рамсес обернулся. К нему подвели молодого льва. Двое слуг удерживали цепь, приклёпанную к ошейнику. Фараон опустился перед львом на колено и спокойно почесал его за ухом, будто домашнего кота. Лев зевнул и отвернулся, всем своим видом выражая презрение к двуногому.
— Ты недоволен, Убийца? Не позавтракал? Это я так велел, я виноват, да. А иначе ты стал бы сытым, ленивым и вместо драки завалился бы спать.
Лев снова глухо зарычал.
— Да, угадал, нам сейчас с тобой предстоит добрая драка.
Он взял у слуг цепь и направился к колеснице. Убийца Врагов соблаговолил оторвать от земли свою царственную задницу и последовал за двуногим, вскормившим его с младенческого возраста.
Рамсес поднялся на площадку.
Нет-хетер воинства «Амен» выстраивалось в линию. Сотни пар глаз неотрывно взирали на Величайнего, как на живого бога, а сам он, не меняя каменного выражения лица смотрел на юг.
С той стороны медленно надвигалась стена колесниц. Нечестивые хета уже вступили на сухую пашню и большую часть их войска скрыло серо-жёлтое облако пыли.
Рамсес взял в руки хопеш и указал им в сторону врага, повернувшись к воинам ремту.
— Воины! Вот идёт жалкий хета Меченру, гораздый нападать исподтишка! Он побоялся выйти на честный бой и нанёс удар в спину. Но ему не помогут эти уловки, ибо сам Монту ныне обратился против него!
Воины взревели. Убийца Врагов тоже явил свой голос, ибо ему не понравился шум.
— Воины! Сражайтесь достойно Монту! Сражайтесь достойно отца нашего Амена! Ничего не бойтесь! Владычица Истин видит вашу доблесть! Если же отлетит ваша Ка[52] — да будет голос ваш правдив в Зале Двух Истин! Да избегните вы Стражницы Амет![53] Помните, что бы не случилось, все мы встретимся с вами на Полях Иалу,[54] в Земле Возлюбленных!
Воины потрясали луками и кричали. Кони переступали нетерпеливо.
Рамсес повернулся к врагу. Стена колесниц приближалась. Их было много. Очень много, гораздо больше, чем в нет-хетер воинства «Амен». Хета шли тихой рысью, не утомляя лошадей прежде времени.
Полуденное солнце выжигало глаза. Амен-Ра взошёл на свой трон, дабы наблюдать за битвой.
В глазах на миг потемнело. Рамсес покачнулся, судорожно вцепился в борт колесницы. Почувствовал, как на лбу выступила холодная испарина. Фараон сердито мотнул головой, отгоняя предательскую слабость.
Горячий воздух дрожал в полуденном мареве. Стена приближалась.
«Я пришел сюда по велению уст твоих, Амен. Я не преступал предначертаний твоих. Вот я обращаюсь к тебе с мольбою у пределов чужих земель…»
Все звуки умерли. Он очутился один в пространстве мертвой тишины, без тела, без мыслей… Может быть, это смерть?
50
Мафкат — бирюза. Египтяне называли полуостров Синай Страной Мафкат, поскольку бирюза там добывалась в больших количествах.
51
Знак Сену — картуш, овал с горизонтальной линией внизу (при вертикальном расположении) или сбоку (при горизонтальном расположении картуша), который указывает на то, что написанный в нём текст является царским именем.
52
Ка — по египетским представлениям нечто вроде гения человека, жизненной силы, имеющая облик того, кого одухотворяет. Ка — часть Ба, души человека.
53
Стражница Амет — чудовище, пожиравшее грешников, не сумевших оправдаться на загробном суде.
54
Поля Иалу — часть загробного мира (Дуата), в которой Ка праведников обретает вечную жизнь и блаженство после суда Усера (Осириса) и Маат.